Новая страница 1

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В конце XX - начале XXI века

российская юридическая наука значительно интенсифицировала фундаментальные исследования в области судебной защиты прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность. Во многом этот процесс обусловлен стремительным развитием арбитражного процессуального законодательства, а также необходимостью приведения национального законодательства о судопроизводстве в арбитражных судах в соответствие с международными стандартами судебной защиты, соблюдение которых для России после вступления в Совет Европы (1996 год) и ратификации Европейской Конвенции о защите прав и свобод человека и гражданина (1998 год) стало обязательным.

Результатом вхождения России в мировое судебное пространство явилось закрепление в новом арбитражном процессуальном законодательстве в качестве задач судопроизводства в арбитражных судах справедливое публичное судебное разбирательство и обеспечение доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности (ст. 2 АПК РФ 2002 года). И на сегодняшний момент, как обозначено в докладе Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации В.Ф. Яковлева на совещании председателей арбитражных судов 11 февраля 2004 года, арбитражные суды призваны обеспечить решение двух основных задач: доступности правосудия и его эффективности.¹

Адекватно целям проводимых в России реформ меняются цели правового регулирования, а соответственно и средства их достижения. Нормативная легализация доступности экономического правосудия, как задачи арбитражного судопроизводства, открывает новый пласт в исследовании категории доступности правосудия, а именно, поиск необходимых средств и способов, с помощью которых эта задача может быть решена в рамках арбитражной процессуальной формы.

См.: Яковлев В.Ф. Об итогах работы арбитражных судов в 2003 году и основных задачах на 2004 год (Доклад председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации В.Ф.Яковлева на совещании председателей арбитражных судов II февраля 2004 г.) // Вестник Высшего Арбитражного суда Российской Федерации. 2004. №4. С.5.

Правомерность и целесообразность обращения автора к исследованию данной проблемы логично объясняется следующими обстоятельствами:

Во-первых, современные научные изыскания проблем доступности
правосудия ведутся в основном с позиций судоустройственных

(организационных) начал гражданского судопроизводства;

во-вторых, крупные монографические и диссертационные исследования проблем доступности правосудия, в том числе, в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности проведены на базе арбитражного процессуального законодательства 1995 года.

В-третьих, практически не подвергалась серьезному научному осмыслению проблема влияния юрисдикционного ресурса Европейского суда по правам человека на доступность и эффективность экономического правосудия, а также правоприменительную практику арбитражных судов.

Вышеизложенное обосновывает актуальность и практическую значимость проблем, связанных с обеспечением доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности и в полной мере подтверждает выбор темы диссертационного исследования и ее разработку.

Целииосновныезадачи исследования

Целью диссертационного исследования является комплексное изучение проблемы правового регулирования доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Реализация обозначенной цели обусловила необходимость постановки и решения следующих конкретных задач:

-     исходя   из   реалий   современной   правовой действительности,   анализа
действующего    законодательства   и   тенденций   дальнейшего   его    развития,
определить    влияние    европейских    стандартов    правосудия    на   российскую
процессуальную доктрину и правоприменительную практику;

- раскрыть современное понимание содержания доступности правосудия
по гражданским делам;

исследовать понятийный аппарат науки арбитражного и гражданского процессуального права на предмет легального закрепления в нем таких категориальных понятий, как доступность - принцип; доступность - задача; доступность-свойство арбитражной процессуальной формы;

- раскрыть основные параметры доступности правосудия в рамках
арбитражной процессуальной формы, обозначить перечень и дать

характеристику основных процессуально-правовых средств обеспечения доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности;

выявить потенциал современной модели доступности правосудия, сформулировать научные положения и предложить ряд практических рекомендаций по дальнейшему совершенствованию процессуального законодательства в плане обеспечения доступности экономического правосудия.

Объектом исследования выступают закономерности правового регулирования доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также совокупность правоотношений, складывающихся в процессе осуществления этой деятельности.

Предметом исследования являются нормы конституционного,

арбитражного процессуального и гражданского процессуального
законодательства, международно-правовые акты и документы, теоретические
работы, касающиеся судебной формы защиты прав и законных интересов
граждан и организаций, прецедентная практика Европейского Суда по правам
человека, судебная практика российских судов (опубликованная и

неопубликованная).

Методологическую основу диссертационного исследования составляют концептуальные положения общенаучного диалектического метода научного познания. В целях обеспечения достоверности и теоретико-практической обоснованности диссертационного исследования использовались частно-научные методы: инструментальный, метод системного анализа теоретических работ, действующего законодательства, практики его применения и судебной статистики, исторического и сравнительного правоведения, формальнологического метода толкования права и др.

Теоретическая основа исследования. Характер исследуемой проблемы предполагает многоплановость поставленных в настояще диссертации вопросов и необходимость обращения к литературе, освещающей различные аспекты темы.

Исследовательскую основу диссертационного исследования составили
работы ученых в области гражданского процессуального, а также арбитражного
процессуального права: Т.Е.Абовой, С.Н.Абрамова, М.Г.Авдюкова,

Т.А.Андреевой, В.С.Анохина, А.Т.Боннера, М.А.Викут, А.А.Власова, Р.Г.Гукасяна, М.А.Гурвич, А.М.Гребенцова, Т.А.Григорьевой, Г.А.Жилина,

В.М.Жуйкова, А.А.Добровольского, И.М.Зайцева, Н.Б.Зейдера,

Р.Ф.Каллистратовой, А.Ф.Клейнмана, К.И.Комиссарова, А.А.Мельникова,
Ю.К.Осипова, И.А.Приходько, Е.Г.Пушкар, Н.А.Рассахатской,

И.В.Решетниковой, Т.А.Савельевой, Т.В.Сахновой, В.М.Семенова,

В.М.Сидоренко, М.К.Треушникова, А.В.Цихоцкого, Н.А.Чечиной, Д.М.Чечота, М.Х.Хутыза Д.А.Фурсова, М.С.Шакарян, В.Н.Щеглова, В.М.Шерстюка, К.С.Юдельсона, В.Ф.Яковлева, В.В.Яркова и др., а также труды ученых-процессуалистов дореволюционного периода: Е.В.Васьковского, К.С.Малышева.

Разработка отдельных положений исследования основана на научных работах по конституционному и международному праву: Баглая М.В., С.А.Горшковой.

В основе оценки отдельных рассматриваемых категорий лежат труды по общей теории права: С.С.Алексеева, В.М.Горшенева, Е.Г.Лукьяновой, А.В.Малько, Н.И.Матузова, В.Н.Протасова, Сапуна, С.К.Стрункова, К.В.Шундикова и др.

В диссертации нашли отражение позиции и взгляды российских ученых, ведущих исследования в области гражданского права: В.П.Грибанова, Е.В. Вавилинаи др.

Характер работы обусловил обращение к философским изысканиям и энциклопедическим сведениям.

Нормативная и эмпирическая основа исследования. Исходные положения диссертации сформированы на основе изучения обширной нормативной правовой базы, в которую входят: Конституция РФ, действующее арбитражное процессуальное законодательство РФ, гражданское процессуальное законодательство РФ, иные нормативные источники российского права в части регламентации отношений, связанных с предметом настоящего исследования.

В русле международно-правовых аспектов исследования проанализированы положения действующих международных договоров и соглашений РФ, в частности Европейская Конвенция о защите прав и основных свобод человека и гражданина и Протоколы к ней, а также другие документы международно-правового характера (рекомендации и резолюции Комитета министров Совета Европы).

Эмпирической основой проведенного исследования выступают помимо опубликованных документов Конституционного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ данные, полученные в результате изучения практики

федеральных арбитражных судов округов за 2002-2004 г.г., арбитражных судов субъектов РФ, в том числе, арбитражного суда Астраханской области и арбитражного суда Саратовской области за тот же период. В основу исследования положены статистические данные деятельности арбитражных судов, взятые из официальных источников. В работе над диссертацией автором широко использовались прецедентные решения Европейского Суда по правам человека.

Научнаяновизнаисследования

Диссертационная работа является первой попыткой в современной науке арбитражного процессуального права (на базе нового Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации 2002 года) разработки теории процессуально-правовых средств обеспечения доступности правосудия в рамках арбитражной процессуальной формы (с использованием элементов инструментального подхода) а также практики их реализации.

На защиту выносятся основные выводы и положения, отражающие и конкретизирующие новизну проведенного исследования:

1. Формулируются основные стандарты европейской судебной защиты
прав человека и основных свобод, а также стандарты конвенционной судебной
защиты, которые являются основой для конструирования основных параметров
судебной защиты при разрешении экономических споров арбитражными
судами в Российской Федерации.

2. Обосновывается авторская позиция об основных формах влияния
международных стандартов правосудия на российскую правовую доктрину, в
целом, и, в частности, на доктрину правосудия в сфере предпринимательской и
иной экономической деятельности.

3.                  Впервые   в теории   процессуального   права категория доступности
правосудия   анализируется   в   контексте   соотношения   правовых   категорий:
доступность   -   задача;   доступность   -   принцип;   доступность     -      свойство
арбитражной    процессуальной    формы.     В    этой    связи    указывается    на
некорректное   изложение законодателем   системы задач   судопроизводства в
арбитражных   судах   (ст.    2   АПК   РФ),    а   именно   отнесение   к   задачам
арбитражного судопроизводства обеспечения доступности правосудия в сфере
предпринимательской     или     иной    экономической    деятельности.     Задача
обеспечения    доступности     правосудия     не    может    рассматриваться     как

составляющая системы задач судопроизводства, поскольку не вписывается в эту систему ни по характеристикам, ни по содержанию.

4. Аргументируется авторская позиция о характеристике принципа доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности как общего принципа, имеющего одинаковое значение, как для судоустройства, так и для судопроизводства. В подтверждение этому в работе выделяются отдельные судопроизводственные элементы принципа доступности правосудия, роль которых выполняют процессуальные средства обеспечения доступности правосудия в сфере предпринимательской деятельности.

5. Критикуя традиционно сложившееся в юридической литературе узкое понимание принципа доступности судебной защиты (как принцип оказания юридической помощи и освобождения от судебных расходов), предлагается различать доступ к правосудию, как внешнее проявление принципа доступности судебной защиты и доступность судебной защиты в рамках соответствующей процессуальной формы, как внутреннее его содержание.

6.               Использование системно-функционального   подхода и обращение к
трудам ученых, занимающихся разработкой правовых средств   (в том числе
процессуально-правовых)     других   отраслей   права,      позволяет     определить
процессуально-правовые    средства   доступности    правосудия    как    правовые
инструменты            (инструментальные           характеристики)            арбитражного
процессуального    законодательства,    при    помощи    которых   обеспечиваются
интересы   субъектов   предпринимательской   деятельности   и   осуществляется
надлежащее функционирование механизма защиты прав и законных интересов
участников гражданского оборота.

7.               Выдвигается    гипотеза    о    классификации    процессуальных    средств
обеспечения       доступности    правосудия    условно    на   две    группы:    общие
(обеспечивающие   доступность   правосудия   на   протяжении   всей   динамики
развития арбитражного процесса, использование которых не зависит от этапа
«прохождения» арбитражного дела в той или иной инстанции)   и специальные
(обеспечивающие   доступность    правосудия    на   отдельном    этапе    судебной
деятельности).

8. Дается развернутый анализ и характеристика процессуально-правовых средств, с помощью которых обеспечивается режим доступности правосудия на каждой стадии арбитражного процесса, показаны тенденции их дальнейшего развития и пути совершенствования.

9. Раскрывается характеристика доступности правосудия как признака, характеризующего судебную деятельность по защите прав и законных интересов граждан и создаваемых ими объединений в сфере предпринимательской деятельности, а также свойства арбитражной процессуальной формы, которое получает свою практическую реализацию через такие инструментальные характеристики арбитражного процессуального законодательства, как дифференциация видов арбитражного судопроизводства, введение в арбитражное процессуальное законодательство институтов упрощенного производства, обеспечительных мер и примирительных процедур.

10.       Аргументируется авторская позиция о необходимости пересмотра
существующей   на   протяжении   длительного   времени   в   цивилистической
процессуальной науке теории предпосылок права на предъявление иска. С
учетом   изменения   порядка   обращения   в   суд   по   новому   арбитражному
процессуальному    законодательству    предлагается    все    обстоятельства,     с
которыми новое законодательство связывает возбуждение гражданского дела,
рассматривать как условия реализации права на обращение в суд.

11.    Исключительный   характер   стадии   пересмотра   судебных   актов   в
порядке     надзора,     позволяет    рассматривать     обеспечение    доступности
правосудия для лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью, на
стадии   пересмотра   судебных   актов    в   порядке   надзора   через   единство
правоприменения,    то    есть    единообразие    в   толковании    и   применении
арбитражными судами норм права.

12. Обосновывается вывод о том, что доступности правосудия в арбитражном процессе более корреспондируют следственные начала судопроизводства, когда суд вынужден занимать активную позицию в процессе. Развиваемый принцип активности суда (в сочетании с судейской независимостью, объективностью и беспристрастностью) выражается в судейском руководстве процессом, помощи сторонам и не распространяется на доказательственную деятельность.

Теоретическая и практическая значимость результатов

исследования.

Достоверность результатов диссертационного исследования обусловлена достаточным количеством изученной монографической и специальной литературы, его методологической базой. Сформулированные и обоснованные в диссертации выводы и предложения могут внести позитивный вклад в

дальнейшие теоретические разработки концепции доступности правосудия по
гражданским делам и найти применение в научной и учебной литературе по
указанной в диссертации проблематике, в нормотворческой деятельности по
совершенствованию российского процессуального законодательства,

применены на практике.

Апробация результатов исследования.

Диссертация выполнена на кафедре арбитражного процесса ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», где проведено ее обсуждение и рецензирование. Отдельные выводы и положения диссертации нашли отражение в научных статьях, опубликованных автором.

С целью апробации результатов исследования часть опубликованных научных суждений изложена автором в виде докладов на Международной научно-практической конференции «Конституция Российской Федерации и современное законодательство: проблемы реализации и тенденции развития (к 10-летию Конституции России)» в г. Саратове 1-3 октября 2003 года, на Международной научно-практической конференции «Применение норм гражданского законодательства в условиях развития рыночных отношений (к 10-летию принятия ГК РФ) в г. Саратове 1-2 октября 2004 года, на межвузовской научно-практической конференции «Трансформационное общество: проблемы, их решение и перспективы развития» в г. Саратове 3 декабря 2004 года.

Структура диссертации включает в себя введение, 3 главы, объединяющие 10 параграфов, заключение, библиографию. Общий объем диссертации - 220 страниц, включая библиографию (393 источника).

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, определяются цель и задачи, а также объект и предмет исследования, даются методологическая, теоретическая и практическая основы работы, раскрывается ее научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся данные об апробации результатов исследования и структуре диссертации.

Первая глава «Международно-правовые стандарты судебной защиты прав человека и их влияние на российскую доктрину правосудия в сфере предпринимательской деятельности» состоит из двух параграфов. В первом параграфе «Стандарты судебной защиты прав человека и основных свобод как объект международно-правового регулирования» анализируются международно-правовые нормы как представительно-обязывающего характера (нормы Европейской конвенции, Протоколов к ней, прецедентных решений Европейского Суда по правам человека), так и рекомендательного (нормы резолюций и рекомендаций Комитета Министров Совета Европы), направленные на защиту прав человека и основных свобод.

Подробно изучив взгляды ученых и материалы правоприменительной практики Европейского Суда по правам человека на проблему доступа к правосудию, диссертант подчеркивает процессуальный характер п. 1 статьи 6 Европейской Конвенции. Европейские стандарты судебной защиты прав и основных свобод человека и гражданина, по мнению диссертанта, предполагают, во-первых, доступ к правосудию; во-вторых, эффективное восстановление нарушенных прав человека путем справедливого судебного разбирательства, в-третьих, признание суда как органа, обеспечивающего такое восстановление, в-четвертых, реальное исполнение судебного решения. В этой связи автор не соглашается с позицией ученых, которые выводят из вышеназванных стандартов процессуальные гарантии судебного разбирательства, необоснованно ограничивая тем самым доступность правосудия правом доступа к суду.

В диссертации доказывается необходимость выявления и, главное, однозначного понимания выработанных международно-правовой практикой стандартов судебной защиты, которые, по мнению автора, могут быть положены в основу конструирования основных параметров судебной защиты лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность, в том числе доступности правосудия в указанной сфере.

Во втором параграфе «Влияние международно-правовых стандартов судебной защиты прав человека и основных свобод на российскую доктрину правосудия в сфере предпринимательской деятельности» диссертант анализирует основные каналы влияния европейских стандартов судебной защиты на российское арбитражное процессуальное

законодательство, правоприменительную практику и гражданское, в том числе, судейское правосознание в обозначенной сфере.

В диссертации убедительно, с учетом правовых позиций
Конституционного Суда Российской Федерации, доказывается

распространение на юридических лиц, как участников экономического оборота, российского механизма судебной защиты прав и законных интересов (посредством конституционного, гражданского и административного судопроизводства). Анализ прецедентных решений Европейского Суда по правам человека, правоприменительной практики Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ позволил сделать вывод о возможности защиты имущественных прав субъектов предпринимательской деятельности, каковыми являются в том числе и организации (юридические лица), с использованием механизма международного судебного контроля.

Рассуждая о влиянии европейских стандартов судебной защиты на порядок осуществления правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, диссертант обращает внимание, что нормы Всеобщей Декларации прав человека и основных свобод, Европейской Конвенции используются как средства толкования и как юридический аргумент Конституционным Судом РФ при осуществлении конституционного судопроизводства, в разъяснительной и правоприменительной деятельности Высшего Арбитражного суда Российской Федерации, практике окружных арбитражных судов при разрешении споров в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также субъектами предпринимательской деятельности в обоснование своих требований при обращении в арбитражный суд. В подтверждение тому приводятся конкретные примеры.

Правовой анализ современного арбитражного процессуального законодательства позволил автору диссертационного исследования сделать вывод о двух формах влияния международно-правовых стандартов судебной защиты на российскую доктрину правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности - непосредственной (прямой) и опосредованной (косвенной).

Непосредственное влияние европейских стандартов судебной защиты на процесс осуществления правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, особенно при разрешении вопросов, прямо не урегулированных законодателем, проявляется в обновлении и реформировании

российского арбитражного процессуального законодательства. Процесс инкорпорации европейских норм в российскую правовую систему, то есть переход международных европейских норм в нормы российского арбитражного процессуального законодательства, происходит путем полного или частичного воспроизведения международной нормы в тексте национального закона (ст. 2, ст. 5, ст. 11, ст.13, ст. 111, ст. 136, ст. 155, ст. 292, ст. 311, глава 29 АПК РФ и др.). Непосредственное влияние европейских стандартов судебной защиты на процесс осуществления правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности проявляется также в возможности прямого применения норм международного договора.

Огромный потенциал для создания в России эффективного и доступного судебного механизма защиты прав субъектов предпринимательской деятельности, отмечается далее автором, заложен в профилактическом воздействии юрисдикции Европейского Суда и европейских стандартов защиты прав человека на внутригосударственные судебные органы. В этом заключается опосредованное (косвенное) влияние европейских стандартов судебной защиты на российскую доктрину правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

Вторая глава «Теоретические аспекты моделирования доступности правосудия в гражданском и арбитражном процессуальном праве» содержит три параграфа. Первый параграф «Содержание доступности правосудия по гражданским делам: анализ проблемы» посвящен исследованию проблемных вопросов, связанных с содержательной характеристикой правосудия по гражданским делам. Автор обращает внимание на комплексный характер проблемы обеспечения доступности правосудия по гражданским делам, связанного как с вопросами судоустройства, так и судопроизводства, и решение которой во многом определяется не только качеством работы судебных органов, сколько экономическим и правовым состоянием общества (М.С Еременко, Р.Ф. Каллистратова, И.А. Приходько. В.М. Сидоренко).

Рассматривая арбитражные суды как органы, осуществляющие правосудие в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности (ст. 1 АПК РФ), а также учитывая сходство процессуальных форм отправления правосудия в судах общей юрисдикции и арбитражных судах и, более того, существование тенденции усиления сходства их функциональных

характеристик в процессе реформирования (В.В.Ярков), в настоящем исследовании автор исходит из преемственности основных принципов и институтов гражданского и арбитражного процессуального права. Именно поэтому многие проблемы, связанные с обеспечением доступности правосудия, имеют место как в судах общей юрисдикции, так и в арбитражных судах, также возможны, по мнению диссертанта, и общие варианты их решения.

Вступая в дискуссию о самостоятельности норм арбитражного процессуального права и соотношении последних с нормами гражданского процессуального права, диссертант критически оценивает позицию ученых, рассматривающих арбитражное процессуальное право как составную часть гражданского процессуального права, иными словами, его подотрасль (М.С. Шакарян В.М., Жуйков, И.М. Зайцев), и поддерживает взгляды ученых (Т.Е.Абова, М.К. Треушников, И.В..Решетникова) о самостоятельности отрасли арбитражного процессуального права.

Арбитражное процессуальное право - самостоятельная отрасль
российского права, нормы которой регулируют порядок рассмотрения и
разрешения арбитражным судом дел, возникающих в сфере отношений по
организации и функционированию экономического механизма, нацеленного на
систематическое получение прибыли, а также при осуществлении иной
экономической деятельности. Специфика предпринимательской деятельности
предопределяет специфику арбитражной процессуальной формы и
складывающихся в судопроизводстве арбитражных процессуальных
правоотношений. Не колеблет утверждения о самостоятельности отрасли
арбитражного процессуального права широко обсуждаемая учеными-
процессуалистами проблема создания единого правового процессуального
поля, позволяющего установить единые правила гражданского

судопроизводства (Ю.А.Попова).

Автор солидарен с позицией ученых, рассматривающих доступность правосудия как приоритетное направление судебной политики государства по защите прав и охраняемых законом интересов граждан и организаций (Т.А.Савельева), как черту или признак, характеризующий судебную деятельность по защите нарушенных и оспариваемых прав и законных интересов граждан и создаваемых ими объединений (А.В. Цихоцкий).

Важнейший элемент проблемы обеспечения доступности правосудия - ее процессуальный аспект. В свете изложенного, а также учитывая последние

теоретические разработки ученых в этой области и изменения арбитражного процессуального законодательства, процессуальный аспект доступности правосудия означает соответствие процессуального законодательства, то есть установленного законом порядка разрешения экономических споров и рассмотрения иных дел и практики его применения потребностям и ожиданиям в получении каждым эффективной судебной защиты (И.А.Приходько). Процессуальный аспект проблемы обеспечения доступности правосудия, по мнению автора, предполагает поиск, анализ и исследование соответствующих процессуальных технологий (процессуально-правовых средств), используемых при обращении в арбитражный суд и в судебном разбирательстве, а также при пересмотре судебных актов с целью защиты и восстановления нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность.

Во втором параграфе «Доступность правосудия как принцип гражданского и арбитражного процессуального права: спорные вопросы

теории» диссертантом анализируются взгляды ученых на понятие, сущность и характеристику категории доступности правосудия, определяется место этой правовой конструкции в понятийном аппарате юриспруденции в целом, и науки арбитражного процессуального права, в частности, в иерархии ее норм и институтов.

В диссертации отмечается, что прежде, чем получить нормативное закрепление как задачи арбитражного судопроизводства, категория доступности традиционно рассматривалась учеными-процессуалистами через призму нормативно-руководящих начал или основ процессуального права (гражданского или арбитражного), то есть его принципов. Принцип доступности правосудия (судебной защиты прав и интересов) в качестве специфически отраслевого принципа гражданского процессуального права, закрепленного в законодательстве о судопроизводстве, выделяется немногими учеными, в частности, А.А. Мельниковым, В.М. Семеновым. В более поздних работах, посвященных арбитражному судопроизводству, В.В. Ярков о доступности судебной защиты прав и интересов говорит также как об одном из судопроизводственных принципов арбитражного процессуального права.

Исходные посылки формирования взглядов на категорию доступности правосудия в науке гражданского и арбитражного процессуального права в контексте судопроизводственного принципа отрасли, по мнению диссертанта,

имеют в своей основе традиционно сложившийся в науке процессуального права подход, согласно которому классификация принципов основана на функциональном назначении принципов права.. Эта идея проводится, в частности, в работах Р.Ф. Каллистратовой, Т.Е. Абовой.

Изучение взглядов ученых-процессуалистов, занимающихся

исследованием системной организации принципов гражданского
(арбитражного) процессуального права, позволило автору критически оценить
вывод о характеристике принципа доступности правосудия, как
судопроизводственного (или функционального) принципа арбитражного
процессуального права. Автором поддерживается точка зрения

В.М.Сидоренко, что доступность правосудия (доступность судебной защиты) является универсальным принципом, комплексным началом, на котором основывается как судоустройство, так и судопроизводство.

Далее в работе отмечается, что ученые, рассматривающие принцип доступности правосудия как судопроизводственный принцип, по сути допускают смешение принципов доступности правосудия и диспозитивности. Доказывается, что выделение в теории процессуального права двух разноименных принципов с практически одинаковым набором его составляющих не только расходится с общеправовым учением о системе принципов, но и противоречит, по мнению автора, законам логики.

Систематизация взглядов ученых различных школ и направлений, а также анализ действующего законодательства позволило диссертанту дать следующую характеристику принципа доступности правосудия (судебной защиты). Принцип доступности правосудия представляет собой такое правило, согласно которому всякое заинтересованное лицо (гражданин или юридическое лицо), полагающее, что его права и интересы нарушены, либо оспорены, вправе обратиться за судебной защитой, и, используя предоставленные законом процессуальные средства добиваться ее осуществления в судебном порядке, а государство обязано предоставить такую защиту. По характеру нормативного источника принцип доступности в арбитражном процессуальном праве можно рассматривать как конституционный принцип и одновременно межотраслевой, относящийся к нескольким отраслям права - гражданскому процессуальному, арбитражному процессуальному, судоустройству.

По способу нормативного закрепления - как смысловой принцип, поскольку принцип доступности правосудия выводится из смысла и

содержания нескольких норм. И, наконец, по сфере действия и способу закрепления гарантий в законодательстве принцип доступности правосудия является общим принципом, имеющим одинаковое значение, как для судоустройства, так и для судопроизводства. Для целей настоящего исследования интерес вызывают некоторые судопроизводственные элементы принципа доступности правосудия, роль которых выполняют процессуальные средства обеспечения доступности правосудия в сфере предпринимательской деятельности.

Третий параграф «Доступность правосудия в системе задач судопроизводства в арбитражных судах» посвящен анализу нормативного определения задач арбитражного судопроизводства в новом арбитражном процессуальном законодательстве. Как недостаток нового арбитражного процессуального законодательства отмечается отсутствие в нем указаний на цели судопроизводства. К достоинству нового АПК РФ автор относит то, что арбитражное процессуальное законодательство содержит нормативно установленные характеристики суда, осуществляющего функцию судебного разбирательства, а также самого судебного разбирательства. К первым относятся независимость и беспристрастность, ко вторым - справедливость, публичность и своевременность.

Подробному анализу подвергается в настоящем исследовании категория справедливости, которая в рамках международного законодательства рассматривается как характеристика юридических параметров суда.

Определение доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности как задачи судопроизводства в арбитражных судах, по мнению автора, свидетельствует о направляющей функции принципа доступности правосудия в нормотворческой деятельности. В этой связи автором выявляется соотношение таких категорий теории процессуального права, как принцип и задача.

Анализ теоретических изысканий ученых-процессуалистов, а также нормативных положений нового АПК РФ, позволил диссертанту определить место в системе процессуальных ценностей положений ст.2 АПК, обозначенных законодателем, как задачи судопроизводства в арбитражных судах: п. 1 ст. 2 - общая цель арбитражного судопроизводства; п.З ст. 2 АПК-задача арбитражного судопроизводства; п. 4-6 АПК - частные цели арбитражного судопроизводства.

Что касается обеспечения доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности (п.2 ст.2 АПК), то обозначение законодателем этой установки, как задачи арбитражного судопроизводства, на взгляд автора, не совсем корректно. Обеспечение доступности правосудия (судебной зашиты), как уже отмечалось, зависит не столько от качества и оперативности работы органов судебной власти, как от уровня развития экономики в обществе, совершенства законодательной базы и т.д. В конце параграфа делается вывод, что как одна из составляющих системы задач судопроизводства в арбитражных судах, задача обеспечения доступности правосудия в сфере предпринимательской или иной экономической деятельности, не вписывается в эту систему ни по лингвистическим характеристикам, ни по содержанию и является своего рода «инородным телом» этой системы.

Глава третья «Средства обеспечения доступности правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности в механизме процессуально-правового регулирования» состоит из пяти параграфов. Первый параграф «Процессуальныесредстваобеспечениядоступности правосудияварбитражномпроцессе:понятие, признаки, классификация» охватывает своим содержанием исследование сущности и понятийной характеристики процессуально-правовых средств обеспечения доступности правосудия в арбитражном судопроизводстве, определение ее составляющих.

Использование системно-функционального подхода и обращение к трудам
ученых, занимающихся разработкой правовых средств (в том числе
процессуально-правовых) других отраслей права (С.К.Струнков,

К.В.Шундиков, Е.Г.Лукьянова, В.Н.Протасов) позволяет диссертанту определить процессуально-правовые средства как правовые инструменты (инструментальные характеристики арбитражного процессуального законодательства), при помощи которых обеспечиваются интересы субъектов предпринимательской деятельности и надлежащее функционирование механизма защиты прав и законных интересов участников гражданского оборота, и тем самым достигаются цели арбитражного судопроизводства.

В диссертации раскрываются общие признаки или черты процессуально-правовых средств обеспечения доступности правосудия. К ним относятся: а) закрепление в нормах арбитражного процессуального права, то есть они выражают собой правовые формы обеспечения доступности в деятельности

субъектоа арбитражных процессуальных правоотношений; б) функциональное назначение, то есть определенная юридическая направленность на достижение соответствующего результата, а именно, на обеспечение интересов участников арбитражного процесса, в первую очередь, лиц, участвующих в деле; в) являются способом достижения целей и задач арбитражного судопроизводства; г) обеспечиваются принудительной силой государственного принуждения, а именно, силой судебной власти.

С позиции инструментальной теории права процессуально-правовые средства обеспечения доступности правосудия в арбитражном процессуальном законодательстве рассматриваются как универсальный «строительный материал», который под известным углом зрения унифицирует все правовые явления доступного правосудия в сфере предпринимательской деятельности.

Диссертантом выдвигается гипотеза о классификации процессуальных средств обеспечения доступности правосудия условно на две группы: общие и специальные. К первой группе автор относит процессуально-правовые средства, обеспечивающие доступность и эффективность правосудия на протяжении всей динамики развития арбитражного процесса, использование которых не зависит от этапа «прохождения» арбитражного дела в той или иной инстанции. Специальные средства, относящиеся ко второй группе, могут применяться в зависимости от стадии рассмотрения экономического спора и включают в себя процессуальные средства, обеспечивающие доступность правосудия на отдельном этапе судебной деятельности, а именно: а). при подготовке дела к судебному разбирательству и судебном разбирательстве в арбитражном суде первой инстанции; б) в производствах по пересмотру судебных актов.

Второй параграф «Доступность правосудия как свойство

арбитражной процессуальной формы» начинается с исследования научных изысканий ученых-процессуалистов о сущности и содержании правовой категории процессуальной формы вообще, и арбитражной процессуальной, в частности. Диссертант поддерживает традиционно сложившийся взгляд ученых о возможности использования процессуальной формы применительно к деятельности юрисдикционных органов государства и только в плане разрешения правовых споров и разбирательства дела в судебном процессе. Разделяется точка зрения процессуалистов, рассматривающих современную

арбитражную процессуальную форму как правовую категорию, имеющую самостоятельную ценность (А.А.Латкин, М.К.Треушников, В.В.Ярков).

Рассматривая доступность правосудия, как свойство арбитражной процессуальной формы, автор раскрывает инструментальные характеристики арбитражного процессуального законодательства, через которые реализуется доступность правосудия в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.: дифференциация видов арбитражного судопроизводства (искового производства, производства по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений, особого); включение в процессуальное законодательство упрощенного производства (гл. 29 АПК РФ); императивное установление сроков рассмотрения и разрешения дел в зависимости от категории спора, рассматриваемого по правилам того или иного производства: искового, административного, особого, упрощенного и т.д.; введение института примирительных процедур (гл. 15 АПК РФ); введение института обеспечительных мер (гл. 8 АПК РФ), в том числе: встречного обеспечения (ст. 94 АПК РФ) и предварительных обеспечительных мер (ст. 99 АПКРФ);

Доступность правосудия для субъектов предпринимательской
деятельности обеспечивается, в первую очередь, дифференциацией

процессуальных норм, которые в большей мере учитывают специфику материальных правоотношений, подлежащих защите, и регламентируют процессуальные права субъекта в зависимости от особенностей его статуса.

Наиболее яркой процессуальной конструкцией доступности экономического правосудия автор считает институт примирительных процедур арбитражного процессуального права. В этой связи в работе подробно освещаются преимущества досудебного использования порядка разрешения спора и урегулирования спора самими сторонами в судебном разбирательстве. Намеченная в процессуальном кодексе тенденция, направленная на расширенное применение примирительных процедур и внедрения новых видов примирения, ранее неизвестных российскому процессу, позволила автору сделать вывод о повышении роли альтернативных форм разрешения споров в сравнении с иными формами защиты, осуществляемые с привлечением государственных и, прежде всего, судебных органов.

Продолжая рассуждать о доступности правосудия, как свойства арбитражной процессуальной формы, автор обращает внимание, что открытый

перечень категорий дел упрощенного производства позволяет рассматривать по правилам упрощенного производства не только исковые дела, но и дела административного судопроизводства, в частности, дела о взыскании обязательных платежей и санкций при наличии условий, предусмотренных ст. 226 АПК РФ. В подтверждение тому приводятся примеры судебной практики. Порядок регламентации упрощенного производства, в основу которого положены международные нормы, по мнению автора, должен быть логично завершен сокращенными сроками обжалования. В этой связи предлагаются изменения в действующее арбитражное процессуальное законодательство.

Положительно оценивая новеллы АПК РФ в части более детальной регламентации обеспечительных мер и рассматривая этот институт как процессуальное средство доступности правосудия для субъектов предпринимательской деятельности, диссертант критически оценивает нововведения НК РФ, указывающего, что при подаче заявления об обеспечении иска государственная пошлина уплачивается в фиксированном размере. Несвоевременное принятие мер по обеспечению иска по формальным основаниям (в частности, в связи с неуплатой государственной пошлины), по мнению автора, может повлечь «необратимые» последствия и невозможность гарантировать защиту прав и законных интересов в сфере предпринимательской деятельности.

В диссертации отмечается влияние международных рекомендаций на изменения порядка рассмотрения и разрешения дел в арбитражных судах.

Третий параграф «Доступность правосудия как элемент права на обращение в суд» посвящен анализу процессуально-правовых средств доступности правосудия при обращении субъектов предпринимательской деятельности в арбитражный суд.

Исследуя юридическую природу права на судебную защиту в советской и современной процессуальной юридической науке, автор солидарен с позицией ученых, утверждающих, что право на судебную защиту имеет как материально-правовой, так и процессуально-правовой аспекты (Г.А.Жилин). Наличие права на судебную защиту в материально-правовом смысле суд может определить лишь после рассмотрения дела в судебном заседании с соблюдением всей установленной арбитражным процессуальным законодательством процедуры рассмотрения и разрешения гражданского дела, то есть после осуществления правосудия. В этом смысле право на судебную защиту представляет свойство

нарушенного или оспоренного материального права, которое выражается в праве на иск в материальном смысле. (М.А.Гурвич). Процессуальный аспект права на судебную защиту связан прежде всего с правилами возбуждения гражданского дела.

По мнению автора, нельзя рассматривать как однопорядковые категории доступности правосудия и доступа к суду. Необходимо различать доступ к суду (доступ к правосудию) как внешнее проявление принципа доступности правосудия и доступность правосудия в рамках соответствующей процессуальной формы, как внутреннее содержание указанного принципа. Вместе с тем нельзя отрицать тесной взаимосвязи и взаимозависимости указанных категорий. Именно доступ к суду дает возможность заинтересованным лицам добиться рассмотрения своего дела в суде и в этом плане является своего рода предпосылкой доступности правосудия.

Следуя логики настоящего исследования, в диссертации тщательному анализу подвергается теоретическая конструкция права на обращение в суд, разработанная наукой гражданского процессуального права в начале 40-х годов XX в. Отмечается, что право на обращение в суд на протяжении длительного времени в российской процессуальной науке связывалось с определенными обстоятельствами (юридическими условиями), то есть предпосылками права на предъявление иска (А.А.Добровольский, С.А.Иванова, А.А.Мельников). Диссертант считает нецелесообразным выделение в качестве последних юридическую заинтересованность (М.А.Викут, В.Н.Щеглов, Г.Л.Осокина). Заинтересованное лицо может заблуждаться относительно действительного наличия у него субъективного материального права, подлежащего защите, но проверить на момент обращения в суд факт заинтересованности достаточно сложно.

Новое арбитражное процессуальное законодательство, кардинальным образом изменив механизм правового регулирования порядка обращения в суд, а именно, отменив институт отказа в принятии искового заявления, заставляет переосмыслить многие теоретические воззрения ученых на содержание и характеристику права на предъявление иска субъектов предпринимательской деятельности и иных органов, имеющих по закону право на обращение в арбитражный суд.

Диссертант солидарен с позицией В.В.Яркова, что в новом арбитражном процессуальном законодательстве отражена концепция широкого понимания

права на обращение в суд. Современная доктрина арбитражного процессуального права исходит из необходимости обеспечения доступности правосудия, а именно из того, что право на обращение в арбитражный суд не обусловлено никакими предпосылками и не может быть ограничено.

Поскольку проверка наличия предпосылок права на предъявление иска в настоящее время проверяется арбитражным судом в стадии рассмотрения дела по существу, по мнению автора, нуждается в некотором уточнении понятийный аппарат науки арбитражного процессуального права, который не может оставаться неизменным при существенном изменении механизма правового регулирования порядка обращения в суд.

По мнению автора, необходимо вывести из понятийного аппарата науки арбитражного процессуального права термин «право на предъявление иска», использование которого нарушает законы логики, поскольку по ныне действующему законодательству судья в любой ситуации обязан принять исковое заявление (заявление), даже если лицо не имеет права на предъявление иска по новому законодательству. Суд, являясь органом государственной власти, в процессе осуществления правосудия (в судебном разбирательстве) вправе проверить только условия надлежащей реализации обращения управомоченного субъекта за защитой своих прав и охраняемых законом интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Статья 127 АПК РФ, регламентирующая вопросы принятия искового заявления и возбуждения производства по делу, связывает принятие иска к производству арбитражного суда лишь соблюдением требований к форме и содержанию искового заявления.

Автор полагает, что в современных условиях оказалась востребованной развиваемая в свое время в науке гражданского процессуального права теория, не проводящая различий между предпосылками права на предъявление иска и условиями его надлежащей реализации (Е.Г.Пушкар). В этой связи предлагается все обстоятельства, с которыми закон связывает возбуждение гражданского дела, объединить в одну группу и назвать их условиями реализации права на обращение в суд.

Итогом исследования является определение процессуально-правовых средств, обеспечивающих доступность правосудия при обращении в арбитражный суд: отсутствие института отказа в принятии искового заявления; расширение предметной компетенции арбитражного суда по действующему

арбитражному процессуальному законодательству; отсутствие института альтернативной подведомственности, когда ряд категорий дел мог быть предметом рассмотрения и в арбитражном суде, и в судах общей юрисдикции; наличие института альтернативной подсудности, дающей возможность предъявить иск к юридическому лицу, вытекающей из деятельности его филиала, по месту нахождения юридического лица или филиала (п.5 ст. 36 АПК РФ); расширение субъектного состава участников судопроизводства в арбитражных судах за счет граждан - физических лиц (ст. 33, п.4 ст. 27 АПК РФ и др.); исчерпывающий перечень оснований для оставления заявления без движения и возвращения искового заявления; предусмотренная законом возможность отсрочки, рассрочки уплаты государственной пошлины.

Анализируя порядок обращения в суд по новому законодательству, автором обращается внимание на несколько некорректное изложение норм АПК РФ, в частности гл. 13, в связи с чем высказываются предложения о совершенствовании действующего законодательства.

В четвертом параграфе «Средства обеспечения доступности правосудия при подготовке дела к судебному разбирательству и в судебном разбирательстве первой инстанции» исследуются основные параметры доступности правосудия на стадиях подготовки дела к судебному разбирательству и в судебном разбирательстве суда первой инстанции.

В новом АПК РФ стадии подготовке дела к судебному разбирательству отводится главенствующая роль, о чем свидетельствует общий срок подготовки - два месяца. Как результат международного влияния, новым процессуальным правовым средством доступности правосудия на данной стадии является обязательность проведения предварительного судебного заседания. Элемент доступности правосудия проявляется также в том, что действующее арбитражное процессуальное законодательство не исключает возможности перехода от предварительного судебного заседания к рассмотрению дела по существу в судебном заседании арбитражного суда при соблюдении условий ч. 4 ст. 137 АПК РФ, но одновременно с этим обратной ситуации (исключение предварительного заседания) не допускается.

Автором подчеркивается, что доступность правосудия на данном этапе судебной деятельности может быть рассмотрена, в первую очередь, с позиции процессуального режима судебного разбирательства. В этом плане к характеристикам доступного правосудия могут быть отнесены: проведение

открытого, публичного судебного заседания, публичное объявление арбитражным судом принимаемых им судебных актов; опубликование судебных актов.

Выступая за широкое трактование доступности правосудия, автором отмечается, что при разбирательстве дела в суде первой инстанции находят свое практическое выражение общепризнанные мировой юридической доктриной процессуальные средства обеспечения доступности правосудия -оказание юридической помощи и освобождение от судебных расходов. Правовое регулирование института представительства в АПК РФ (с учетом правовых позиций Конституционного Суда по этому вопросу) в настоящее время практически соответствует международной доктрине доступности правосудия. В соответствии конституционным принципом равенства сторон вне зависимости от того, в какой организационно-правовой форме выступают участники судопроизводства государство не вправе возлагать на организации обязанность выбирать в качестве представителя только адвокатов или содержать юристов в штате. Но это правило, по мнению диссертанта, должно быть урегулировано непосредственно в законодательстве, в связи с чем предлагаются соответствующие дополнения в ст. 59 АПК РФ.

Автор полагает, что эффективность такого процессуального средства, как представительство, все же не может быть достигнута, если не установить финансовых гарантий соблюдения прав предпринимателей при оказании юридической помощи. Такие гарантии получают воплощение в новом правиле возмещения расходов на оплату услуг представителя за счет проигравшей стороны (ч. 2 ст. ПО АПК РФ), которое также можно рассматривать как эффективное процессуальное средство доступности правосудия.

Институт судебных расходов, как и представительство, рассматривается процессуальной наукой как необходимое процессуальное средство обеспечения доступности правосудия в арбитражном производстве. Продолжая исторически сложившуюся традицию, ст. 101 АПК РФ помимо государственной пошлины к судебным расходам относит и судебные издержки, связанные с рассмотрением дела. Придерживаясь линии АПК РФ, вопрос о том, какое влияние оказывает институт судебных расходов на реализацию доступа к правосудию при судебном разбирательстве в суде первой инстанции, может быть решен с позиции распределения судебных расходов между сторонами, участвующими в судебном разбирательстве.

Помимо известного ранее правила распределения судебных расходов путем их возмещения за счет «неправой стороны» законодатель признал и развил в АПК РФ на основании сформулированных Конституционных Судом РФ положений новые директивы по распределению судебных издержек между сторонами. Такое признание, как следует из норм АПК РФ, выражается в двух формах: путем отнесения судебных расходов на лицо, злоупотребляющее своими процессуальными правами; взыскания расходов на оплату услуг представителя, понесенных лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица в разумных пределах.

Особое место в системе процессуальных средств обеспечения доступности, отмечается далее в диссертации, занимает решение арбитражного суда первой инстанции. Только через вынесенное в срок правосудное решение спор разрешается по существу и достигается защита и восстановление нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов субъектов предпринимательской деятельности.

В заключении параграфа автор приходит к выводу, что обеспечить доступность правосудия, раскрыть его практический потенциал невозможно без сбалансированных активных действий арбитражного суда, направленных на достижение задач, указанных в ст. 2 АПК РФ. При этом необходимо обратить внимание, что активная роль суда в современном судопроизводстве ограничена определенными пределами, в основе которых лежат независимость, объективность и беспристрастность, и которые четко определены законодателем в ч. 3 ст. 9 АПК РФ. В этой связи автор солидарен с точкой зрения ученых, что самым важным, самым принципиальным в новом арбитражном процессуальном законодательстве является изменение содержания принципа состязательности в арбитражном процессе, который, как правовой инструмент, напрямую связан с волей, инициативой и активностью суда (А.А. Власов, В.Ф.Яковлев).

В пятом параграфе «Средства обеспечения доступности правосудия в производстве по пересмотру судебных актов» автором исследуется правовой инструментарий производства по пересмотру судебных актов арбитражных судов на предмет выявления в нем элементов доступности. Обосновывается, что право на обжалование судебных актов является важной слагаемой конституционного права на судебную защиту и вызывает интерес в рамках настоящего исследования.

Диссертантом отмечается, что в новом арбитражном процессуальном законодательстве правовое регулирование института пересмотра судебных актов в правосудии по экономическим спорам подверглось значительной корректировке. В немалой степени такой подход законодателя обусловлен и предопределен необходимостью приведения российского законодательства в соответствие с европейскими стандартами судопроизводства.

Анализируя производство в апелляционной и кассационной инстанции, автор обращает внимание, что новым процессуальным средством, обеспечивающим доступность правосудия на этом этапе судебной деятельности, является институт оставления соответственно апелляционной и кассационной жалобы без движения (ст. 263, ст. 280 АПК РФ), что явилось дополнительной возможностью устранения процессуальных нарушений при обращении в суд с жалобой о пересмотре судебных актов.

Новеллой правового регулирования полномочий суда кассационной инстанции, направленной на повышение эффективности судебной защиты прав и охраняемых законом интересов в сфере предпринимательской деятельности, является право арбитражного суда кассационной инстанции принять собственное постановление по существу рассматриваемого дела, если законность судебного акта первой и (или) апелляционной инстанции проверяется в кассационном порядке повторно (п.2 ч. 1 ст. 287 АПК РФ). Логично добавляет указанную норму правило, предусмотренное п.4 ч.1 ст. 287 АПК РФ, а именно, возможность направления дела на рассмотрение в другой арбитражный суд, входящий в состав судебного округа, на территорию которого распространяется юрисдикция суда кассационной инстанции, рассматривающего жалобу. Указанные выше процессуальные конструкции арбитражного процессуального законодательства являются средствами обеспечения доступности правосудия при пересмотре судебных актов арбитражных судов в кассационном порядке.

Учитывая, что самые большие изменения правового регулирования деятельности арбитражных судов коснулись надзорного порядка пересмотра вступивших в законную силу судебных актов, в диссертации этому виду пересмотра уделяется особое внимание. Средством обеспечения доступности правосудия в надзорном производстве, по мнению диссертанта, является норма ч. 2 ст. 292 АПК РФ, предусматривающая возможность оспорить в порядке надзора судебный акт, в первую очередь, лицам, участвующим в деле. Это

нововведение явилось следствием приведения арбитражного процессуального законодательства в соответствии с международными правовыми стандартами, поскольку именно по этому основанию Европейский суд отказывался признавать российское надзорное производство в качестве полноценной судебной инстанции. Между тем системное толкование норм арбитражного процессуального законодательства позволило автору сделать вывод, что, несмотря на прямое указание закона (ч.З ст. 295), фактически надзорное производство возбуждается определением Судебной Коллегии Высшего Арбитражного Суда РФ о передаче дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ (ч.4 ст. 299 АПК РФ). В этой связи надзорное производство продолжает не соответствовать требованию доступности судебной защиты - возможности заявителя возбудить рассмотрение своего дела самостоятельно. В диссертации высказывается критическое отношение к установленному в АПК РФ правилу о введении достаточно жестких временных рамок на подачу заявления (представления) в порядке надзора (3 ст.292 АПК РФ) и, более того, отсутствие возможности, восстановить пропущенный срок.

Анализируя основания для отмены судебных актов в порядке надзора, автор солидарен с позицией ученых, негативно оценивающих норму ст. 304 АПК РФ (Е.А.Борисова, В.М.Шерстюк). Но цели настоящего исследования позволили автору сделать вывод, что доступность правосудия для всех субъектов гражданского оборота, чьи права и законные интересы в сфере предпринимательской деятельности нарушены или оспариваются, равно как и выполнение конституционного принципа равенства всех перед законом и судом обеспечивается через единство правоприменения, то есть единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права (п. 1 ст. 304 АПК).

Особое место в механизме судебной защиты прав субъектов предпринимательской деятельности по новому законодательству занимает институт пересмотра судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам. Делается вывод, что производство по пересмотру вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам является наиболее яркой иллюстрацией влияния международных стандартов судебной защиты на внутреннее законодательство, поскольку современная арбитражная процессуальная доктрина не только восприняла идеологию Европейского суда по правам человека, но и предусмотрела механизм реализации принятых им решений (п. 7 ст. 311 АПК РФ).

В заключении диссертации сформулированы общие теоретические выводы, полученные автором в ходе проведенного исследования, и предложения по совершенствованию арбитражного процессуального законодательства.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1.     Ефремова Н.Н.   Конституционный принцип доступности судебной
защиты и его реализация в арбитражном судопроизводстве / Конституция
Российской Федерации и современное законодательство: проблемы реализации
и тенденции развития   (к   10-летию Конституции России):   Международная
научно-практическая конференция (1-3 октября 2003 года): В 3 ч. / Под ред.
А.И.Демидова,   В.Т.   Кабышева.   Саратов:   Изд-во   ГОУ   ВПО   «Саратовская
государственная академия права», 2003. Ч. 1 (0,3 п.л.).

2.      Ефремова Н.Н. О задачах арбитражного судопроизводства по новому
законодательству   /   Проблемы   гражданской   юрисдикции   в   свете   нового
законодательства:       Сборник      статей      молодых      ученых       Саратовской
государственной   академии   права /   Под ред.   А.И.Зайцева,   Т.А.Савельевой.
Саратов: Изд-во ФГОУ ВПО Саратовский ГАУ, 2003. (0,4 п.л.).

3.      Ефремова   Н.Н.   Теоретические аспекты   моделирования   доступности
правосудия в арбитражном судопроизводстве / Применение норм гражданского
законодательства в   условиях развития   рыночных   отношений   (к   10-летию
принятия     ГК     РФ).     Материалы     международной     научно-практической
конференции (1-2 октября 2004 года). Под ред. А.И.Демидова, З.И. Цыбуленко
// Вестник Саратовской государственной академии права. 2004. № 4. (0,4 п.л.).

4.       Ефремова   Н.Н.      К вопросу о   праве   на судебную   защиту лиц,
осуществляющих предпринимательскую деятельность / Трансформационное
общество:   проблемы,   их решение и перспективы развития.   Межвузовский
сборник научных трудов:   материалы научно-практической конференции   (3
декабря 2004 года.). Вып. 2. Саратов: Изд-во «Научная книга». 2005. (0,3 п. л.).

Работа выполнена: на кафедре гражданского права Московского

университета МВД России

Научный руководитель: кандидат юридических наук, профессор

Еремичев И.А.

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Ершова Инна Владимировна кандидат юридических наук, старший научный сотрудник Санникова Лариса Владимировна

Ведущая организация: Российский институт интеллектуальной

собственности

Защита состоится «______ »___________ 2004 г. в «_____ » часов на заседании

диссертационного совета Д 203.019.02 при Московском университете МВД России (117437, г. Москва, ул. Академика Волгина, д. 12).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского университета МВД России

Автореферат разослан _«»_______________ 2004 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета

к.ю.н.,доцент К.К. Гасанов

I. Общая характеристика работы. Актуальность темы исследования.

Объективное существование института несостоятельности (банкротства), представляющего собой обязательный атрибут рыночной экономики, позволяет осуществлять структурные преобразования и создавать условия для перераспределения капитала от нерентабельных производств в иные сферы экономики. Он служит определенным стимулом эффективной работы предпринимательских структур, одновременно гарантирует защиту экономических интересов кредиторов, а также государства как общего регулятора рынка и имущественных отношений.

Юридические лица и граждане как субъекты предпринимательства взаимодействуют с различными государственными (в том числе налоговыми) органами, кредитными, страховыми и другими организациями. В случае, когда размер денежных обязательств, превышает определенный предел, исходя из положений закона или договора, должник может быть признан несостоятельным (банкротом). Его предпринимательская деятельность прекращается, а имущество реализуется для удовлетворения требований кредиторов в установленной законодательством очередности.

Причины, повлекшие неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам или исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, могут быть различными: неисполнение обязательств контрагентами по договору; производство неконкурентоспособной продукции; неэффективная финансовая деятельность и прямые злоупотребления администрации; нехватка оборотных средств и получение кредитов под высокие проценты; и др.

Факт признания банкротом имеет негативные последствия как для должника, непосредственно затрагивая его имущественные интересы, так и для других субъектов - наемные работники, кредиторы, партнеры по бизнесу, а также порождает другие отрицательные тщидпьнп-чи-пнгчиичег.кие рослелствия (рост

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА С

1»

безработицы, снижение уровня благосостояния населения, со всеми вытекающими последствиями и т.д.).

В месте с тем, ликвидация неплатежеспособных должников является положительной мерой, ибо угроза банкротства побуждает не только предпринимателя, но и органы государственного управления принимать активные меры к восстановлению платежеспособности и улучшению деятельности коммерческих организаций, о чем убедительно свидетельствует опыт ЗИЛа, АЗЛК, КАМАЗа и других крупных организаций, которые в недавнем прошлом были кандидатами в банкроты.

Практика показывает, что в связи существенным обновлением системы законодательства возникает объективная потребность в теоретическом анализе и научном обобщении складывающих реалий, и, прежде всего, тех правовых механизмов, юридических консультаций и конкретных правовых норм, которые характерны для рыночного хозяйства. Среди них, несомненно, одно из ведущих мест принадлежит институту несостоятельности (банкротства) юридических лиц. Роль, которого, в настоящее время, в связи с переходом России к рыночной экономике значительно возросла.

Это соответствует мировым тенденциям, так как во всем мире банкротство является деятельным правовым механизмом рынка, который призван обеспечить эффективное функционирование экономики. Так, в США ежегодно происходит 300 тысяч банкротств, в Канаде -100 тысяч и т.д.¹

В России, по данным Высшего Арбитражного суда РФ, эта цифра гораздо ниже, и составили: 2000 г. 19041 дел, 2001 г. - 47762 дела, в 2002 г. - 94533 дела.²

В настоящей работе автор предпринял попытку исследовать современное российское законодательство о несостоятельности (банкротстве) юридических лиц и его применение на практике. Ибо в предшествующие годы по оценкам

¹ Олевннский Э.Ю. - Право и экономика. - 2000г. -J6 9. - с.17

¹ Вестник Высшего Арбитражного еда РФ. 1999. JfeJ; 2000. №3; 2001. №4; 2002. №4; 2003. №4.

специалистов одной из главных причин медленного внедрения в хозяйственную практику процедур банкротства было связано с отсутствием адекватного правового регулирования.

Актуальность темы исследования объективно предопределена также и тем, что в связи принятием нового Федерального закона от 26 октября 2002 г. «О несостоятельности (банкротстве)» появилось немало новаций, которые в условиях рыночной экономики выдвигаются на первый план, и требует своего теоретического анализа.

Степень научной разработанности проблемы. Общетеоретические и специальные вопросы правового регулирования института несостоятельности (банкротства), касающиеся гражданского, предпринимательского и других отраслей права, отражены в работах: Баскаковой О.В., Васильева Е.А., Волкова А.А., Витрянского В.В., Еньковой Е.Е., Жалинского А.Э., Кивачука B.C., Колба Б., Степанов В. В., Новоселова Е.В., Полонского Ю.Д., Попондополо В.Ф., Ры-синой Д.Ф., Свита Ю., Смирновой Е.В., Телюкиной М.В., Тонусян Г.А., Яковлева А.М. и др.

Актуальность избранной автором темы, как в теоретическом, так и прикладном плане подтверждает анализ исследований проведенных в сфере конкурсного производства института несостоятельности (банкротства), в работах таких ученных, как Гаврилова В.Е., Гизатуллина М.И., Ткачева В. Н., Шер-шеневичаГ.Ф., и др.

Нормативную правовою базу диссертационного исследования составили российское законодательство на рубеже 19-20 веков, законы и подзаконные нормативные акты бывшего СССР и РСФСР, а также зарубежное законодательство.

При написании диссертации использованы постановления и информационные письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, материалы арбитражной практики, опубликованные в Вестнике Высшего Арбитражного Суда РФ и в других периодических печатных изданиях.

Цели и задачи исследования. Целью диссертационной работы является анализ комплексных проблем, связанных с институтом несостоятельности (банкротства) в современном российском законодательстве и формировании теоретически обоснованных рекомендаций, направленных на его дальнейшее совершенствование и практики применения.

Цель исследования обусловила постановку и решение следующих задач:

- проанализировать юридическую природу, процесс формирования и раз
вития института несостоятельности (банкротства) в России и зарубежных пра-
вопорядках;

- уточнить новеллы института несостоятельности (банкротства) примени
тельно к современным условиям развития рыночных отношений в России;

- исследовать сущность ключевых понятий субъектов несостоятельности
(банкротства) (должники, кредиторы, конкурсные управляющие, арбитражные
управляющие и др.), изучить их функциональные права и обязанности;

- выявить пробелы в правовом регулировании статуса указанных субъек
тов;

- проанализировать судебную практику по применению Федерального
Закона «О несостоятельности (банкротстве)» и на этой основе выявить особен
ности правового механизма по реализации таких процедур: наблюдение, внеш
нее управление, конкурсное производство, упрощенные процедуры и др.;

- исследовать критерии и отличительные признаки понятия несостоя
тельности (банкротства) с целью их дифференциации, при возбуждении произ
водства по делу о несостоятельности (банкротстве) и для признания физическо
го и юридического лица банкротом;

- обосновать и сформулировать предложения по совершенствованию
норм действующего законодательства в сфере несостоятельности (банкротст
ва).

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в процессе реализации норм гражданского законодательства, регулирующие институт несостоятельности (банкротства) юридических лиц.

Предметом исследования являются российское гражданское законодательство, законодательные акты зарубежных правопорядков, разъяснения судебных органов о применении норм регулирующих институт о несостоятельности (банкротства), а также опубликованные научные работы по данной проблеме.

Методологической основой исследования является диалектический метод научного познания и другие общенаучные методы: исторический, сравнительно-правовой, системно-аналитический и др. Их применение позволило исследовать различные стороны феномена банкротства в их взаимосвязях и взаимозависимости, целостности и всесторонности.

Научная новизна исследования. Проведенное исследование позволило сформулировать и обосновать следующие основные положения и выводы, обладающие новизной и выносимые автором на защиту.

1. На основе анализа литературных источников обоснован тезис о том,
что понятия «несостоятельность» и «банкротство» имеют самостоятельные и
отличительные признаки.

2. В связи с принятием нового Федерального закона «О несостоятельно
сти (банкротства)» обоснован тезис о значимости способов защиты должника
по делам о банкротстве всех стадиях банкротства; стадии внешнего управления;
стадиях наблюдения и оздоровления и др.

3. В основе проведенного анализа современной практики сделан вывод о
том, что в ныне существующем Законе не урегулирован порядок определения
размера требований кредитов при подаче заявления о признании должника бан
кротом, и при проведении конкурсного производства. Представляется, что по
данному вопросу необходимо использовать аналогию Закона и определять курс
по правилам, установленным Банком России.

4. Обоснован вывод о наличии пробела в действующем Федеральном за
коне «О несостоятельности (банкротстве)» в части законодательного определе
ния понятия «должник». По мнению соискателя, редакция п. 2 ст. 9 Закона
должна иметь расширенное толкование понятия должника, в качестве которого
следует рассматривать одновременно и юридическое лицо, и ликвидирующую
компанию.

5. Обоснован вывод о необходимости внесения изменений в п. 3 ст. 135
Федерального Закона «О несостоятельности (банкротства)» об исполнении обя
зательств по возмещению вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина.

6.Обоснованы предложения по совершенствованию действующего российского законодательства в части устранения противоречий в гражданском и уголовном законодательстве в понятиях «фиктивное банкротство» и «финансовое банкротство».

Практическая значимость исследования состоит в том, что сформулированные в работе выводы и предложения могут быть использованы для совершенствования действующего российского законодательства, последующих научных исследований по теме, правоприменительной практике арбитражных судов, а также в учебном процессе вузов юридического профиля.

Апробация результатов исследования. Основные положения и выводы диссертационного исследования изложены в опубликованных научных работах по теме, на научных конференциях. Основные понятия диссертационного исследования использовались при написании учебного пособия и Правовые основы банкротства в ИСПИ РАН 2004 г., а также при подготовке методических рекомендаций по гражданскому и предпринимательскому праву в Московском университете МВД РФ.

Структура диссертационного исследования обусловлена целями, задачами, и состоит из введения, трех глав, включающих шесть параграфов, заключение и список литературы.

II. Основное содержание работы.

Во введении обоснована актуальность темы диссертационного исследования, определяются цели и задачи, указывается ее методологическая основа, объект и предмет исследования, обозначена научная и практическая значимость исследования, формулируется положения, выносимые на защиту, и апробация работы.

В первой главе «Правовая характеристика процесса банкротства» проводится анализ понятий «несостоятельности» и «банкротства», а также рассматриваются основания для возбуждения арбитражным судом дел о банкротстве.

С точки зрения теории и практики конкурсного права очень важен ответ на вопрос: действительно ли несостоятельность означает банкротство (и наоборот), либо эти термины имеют самостоятельное значение и, следовательно, их необходимо дифференцировать? Для исчерпывающего ответа автор исследовал значение этих терминов на основе анализа дореволюционного и современного законодательства, что позволило сделать вывод, о том, что в современном законодательстве России, а именно в Гражданском кодексе (ст.25, 64, 65), Федеральном законе от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», Федеральном законе от 25 февраля 1999 г. № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», Федеральном законе от 24 июня 1999 г. № 122-ФЗ «Об особенностях несостоятельности (банкротства) субъектов естественных монополий топливно-энергетического комплекса», а также в уголовном и административном законодательстве понятия «несостоятельность» и «банкротство» не дифференцируются.

В дореволюционном конкурсном праве обязанности по определению свойства несостоятельности возлагались на органы конкурсного производства. Вопрос о наличии признаков банкротства (преступных действий) должника решался в начале конкурсным управлением (причем тогда, когда все гражданское производство было окончено), затем общим собранием кредиторов. Окон-

нательное решение принимал гражданский суд, решения которого было основанием для возбуждения уголовного преследования.

Однако на практике такое решение вопроса о банкротстве не имело положительного значения, поскольку конкурсное управление выполняло не свойственные ему функции.

Не случайно, некоторые ученые того периода утверждали, о не целесообразности предоставление органу конкурсного управления и собранию кредиторов права решать вопрос о свойстве несостоятельности. Поскольку это означало «перенесение судебных функций с суда государственного на установление частное, что никоим образом не может быть допущено».¹

Более того, обсуждение в порядке конкурсного производства вопроса о виновности должника в банкротстве, с одной стороны, излишне усложняло эту стадию, а с другой - без всякого основания стесняло преследование должника в уголовном порядке.²

Разделяя эту точку зрения Е.В. Смирнов³ совершенно справедливо отме-тил, что в законодательстве того времени выделялись четыре существенных признака банкротства, с которыми следует согласиться^4.

Во-первых, поскольку банкротство представляло собой действие, совершенное несостоятельным должником, то обязательным его признаком было наличие несостоятельности. Во-вторых, банкротство считалось преступлением и тогда, когда в основе преступного деяния лежала неосторожность должника. В этом случае речь шла об обычном (простом) банкротстве. Если же преступные деяния совершались с умыслом на причинение вреда кредиторам, банкротство являлось злостным и каралось намного строже, чем неумышленное банкротство. В-третьих, банкротство как преступление существовало, только если вред причинялся кредиторам. В-четвертых, вред, причиненный кредиторам, пред-

1 Морозов НА Критика существующих установлений несостоятельности и банкротства // Юридический вест-

"Тур ЙЖ Пересмотр постановлений о несостоятельности. СПб. 1896.

3Смирнова Е В. Банкротство несостоятельности рознь? // ЭКО. -1993. -№ 9. - С. 141.

4Баренбойм П. Правовые основы банкротства. М. 2000. с. 39

ставлял собой уменьшение либо сокрытие ценностей, принадлежащих имуществу должника.

Результаты проведенного исследования свидетельствуют о том, что еще в процессе разработки ранее действующего Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» 1998 г. обращалось внимание на необходимость дифференцированного подхода к определению понятия «несостоятельность» и «банкротство», как это было закреплено в правопорядках зарубежных странах с развитой рыночной экономикой.

По мнению диссертанта, понятие «несостоятельность» следует расценивать с одной стороны, как простую неплатежеспособность (неисполнение обязательств), а с другой, как банкротство - неплатежеспособность, признанную судом.

Далее в работе отмечается, принятие нового Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» обусловлено кардинальными изменениями в социально-экономической жизни российского общества. Ибо, действовавшее ранее законодательство не обеспечивало в полной мере правовую защиту интересов хозяйствующих субъектов. Законодатель, стремясь исправить ряд проблем Федерального закона от 8 января 1998 г., и более четко урегулировать сложные отношения исследованной сфере. Однако и положения нового Закона не дает полного ответа на вопросы практики.

Прежде всего, следует отметить, что в Законе отсутствует возможность должника самостоятельно заявить о своей несостоятельности по другим основаниям и применительно к конкретным процедурам, перечень которых также значительно расширен и содержит ряд новых положений.

В частности, новый Закон о банкротстве отличается от ранее действовавшего законодательства своей явно выраженной реабилитационной направленностью. Свидетельством тому является новая для российского законодательства о несостоятельности процедура финансового оздоровления .

Финансовое оздоровление имеет общие черты с такими процедурами

банкротства, как внешнее управление и мировое соглашение. С процедурой внешнего управления, это сходство проявляется, в том, что в обоих случаях целью является восстановление платежеспособности должника. Однако внешнее управление не предусматривает погашения задолженности в соответствии с заранее утвержденным графиком, расчеты с кредиторами на этой стадии, осуществляются после вынесения арбитражным судом соответствующего определения (ст. 120,121 Закона).

Установление графика платежей делает финансовое оздоровление похожим на процедуру мирового соглашения, однако и здесь между ними имеется немало различий.

По мнению автора, имея сходство на родовом уровне и различия на видовом, процедуру финансового оздоровления необходимо рассматривать как раз-

^собой ^и Должником, ибо она пред-

новидность соглашения кредиторов¹ ставляет собой самостоятельную процедуру банкротства, и требует дальнейшего пристального теоретического анализа.

В целом, нормы Закона, посвященные финансовому оздоровлению, оставляют двойственное впечатление. С одной стороны, можно только приветствовать инициативу законодателя к нововведению и закреплению еще одной процедуры несостоятельности, альтернативной ликвидации должника в ходе конкурсного производства. С другой - качество нормативного материала представляется крайне низким. Ряд положений Закона не поддается однозначному толкованию, та как некоторые нормы не имеют практического применения. В этой работе обоснованы тезисы о необходимости внесения в Закон соответствующих поправок, либо издании Высшим Арбитражным Судом РФ необходимых разъяснений.

Во второй главе «Проблемы реализации законодательства о несостоятельности (банкротстве)» анализируются пробелы и противоречия в дейст-.

1 Введение финансового оздоровления и внешнего управления без согласия кредиторов, а иногда и вопреки их воле необходимо рассматривать как исключение.

вующем законодательстве и на этой основе, и обосновываются выводы по его совершенствованию.

В Программе социально-экономического развития Российской Федерации на 2002-2003 гг. отмечается, что «институт банкротства должен обеспечивать решение таких задач, как реструктуризация убыточного сектора экономики, повышение платежной дисциплины, защита прав кредиторов»', а также указывается на необходимость формирования правового режима, способного обеспечить эффективную защиту интересов кредиторов, и оградить собственника-инвестора от риска утраты контроля над собственностью. Одним из правовых средств, обеспечивающих такой правовой режим, является закрепление уголовной ответственности за фиктивное банкротство, которое относится к числу преступлений в сфере экономической деятельности.

Фиктивное банкротство - это заведомо ложное объявление руководителем или собственником коммерческой организации, а равно индивидуальным предпринимателем о своей несостоятельности в целях введения в заблуждение кредиторов для получения отсрочки или рассрочки причитающихся кредиторам платежей или скидки с долгов, а равно для неуплаты долгов, если это деяние причинило крупный ущерб (ст. 197 УК РФ).

Результаты проведенного исследования свидетельствует о том, что на практике наибольшие трудности у правоприменителя вызывает определение субъекта этого преступления. Согласно ст. 197 УК РФ к таковым относятся либо руководитель организации, либо собственник организации, либо индивидуальный предприниматель. Однако к таким субъектам фиктивного банкротства не относятся арбитражные управляющие, так как согласно закону они действуют от своего имени и не могут быть приравнены законодателем к руководителю организации.

Далее в работе анализируется положение о том, что действие ст. 197 УК

1 Распоряжение Правительства РФ от 10 июля 2001 г. N 910-р//Собрание законодательства РФ. 2001. N31. ст.3295.

РФ распространяется только на банкротство коммерческой организации либо индивидуального предпринимателя. Однако в соответствии со ст.1 Закона о банкротстве процедура банкротства может быть применена и к некоммерческим организациям, за исключением казенных предприятий, учреждений, политических партий и религиозных организаций. Следовательно, к большинству некоммерческих юридических лиц эта процедура применима, и, очевидно, что их банкротство также может оказаться фиктивным. Возможность применения к некоммерческим организациям института банкротства была предметом правовой дискуссии, как среди теоретиков, так и специалистов -практиков. Поэтому не совсем понятна позиция законодателя: почему отсутствует уголовная ответственность за фиктивное банкротство некоммерческих организаций?

С объективной стороны, фиктивное банкротство - это ложное объявление о своей несостоятельности, повлекшее крупный ущерб. В уголовно-правовой литературе нет единого подхода к форме ложного объявления о банкротстве. А.Н. Гуев считает, что такое объявление - это обращение в арбитражный суд с заявлением о признании банкротом или в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц или письменное уведомление кредито-

1 Однако большинство исследователей проблем фиктивного банкротства ров.

рассматривают «объявление о несостоятельности» только как обращение должника в арбитражный суд с заявлением о признании банкротом. При этом прямо указывается, что ложное сообщение о банкротстве кредиторам должно квалифицироваться как мошенничество.²

Последний подход следует признать правильным, поскольку он соответствует теории фиктивных правовых состояний, разновидностью которого и является фиктивное банкротство'. Под ним следует понимать такое правовое состояние, которое по форме соответствует закону, а по духу и содержанию противоречит ему.

1ГуевА.Н. Комментарий к УК РФ для предпринимателей. -М.: Инфра-М-Норма. -2000.

2 Колб. Б. Объективная сторона криминальных банкротств, с. 15; Комментарий к УК РФ /Под общ. ред. Ю.И.

Далее в работе диссертант анализирует правоприменительную практику, применения Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 арбитражными судами России, поскольку на практике было выявлено множество проблем, возникающих при рассмотрении дел о банкротстве.¹

В работе подвергнуты анализу положения Закона о банкротстве в конкурсном производстве, которые допускают исполнение обязательств должника, но только в случаях и порядке, предусмотренных главой VTI Закона.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 5 Закона о банкротстве, текущими платежами в деле о банкротстве являются денежные обязательства и обязательные платежи, возникшие после принятия заявления о признании должника банкротом, а также денежные обязательства и обязательные платежи, срок исполнения которых наступил после введения соответствующей процедуры банкротства. Требования кредиторов по текущим платежам не подлежат включению в реестр требований кредиторов. Кредиторы по текущим платежам при проведении соответствующих процедур банкротства не признаются лицами, участвующими в деле о банкротстве.

Особое внимание обращено на то, что после введения следующей процедуры банкротства платежи по исполнению обязательств, возникших до принятия заявления о признании должника банкротом, срок исполнения, которых наступил до даты введения следующей процедуры, не являются текущими платежами. И напротив, после принятия заявления о признании должника банкротом, независимо от смены процедуры банкротства платежи по обязательствам, признаются текущими платежами на законодательном уровне и ряд других вопросов по реализации Федерального закона «О несостоятельности (банкротства)» 2002 г. Например, предъявление требований должнику.

Требования, не являющиеся денежными, в частности, о возврате имущества из чужого незаконного владения, о признании сделки недействительной

Скуратова, В.М. Лебедева. М.:ИНФРА-М-НОРМА,2000.с.466. 1 См. постановлешгеПленума BaL РФ от а апреля 2Ш1л г. N 4 идр.

рассматриваются, как известно, в порядке искового производства. Такие иски оплачиваются государственной пошлиной, и по ним суд выносит решение. В деле о банкротстве арбитражный суд вправе принять лишь решение о признании должника банкротом, либо отказать в признании должника банкротом. Никаких иных решений в деле о банкротстве суд не принимает.

Требует своего уточнения и порядок исполнения исполнительных документов по требованиям кредиторов первой и второй очереди во внешнем управлении.

Поскольку на требования кредиторов первой и второй очереди действие моратория не распространяется, в процессе применения статей 94, 95 Закона о банкротстве, следует иметь в виду, что вынесение арбитражным судом определения о введении внешнего управления не является основанием для снятия арестов с имущества должника и не отменяет иных ограничений в части распоряжения имуществом должника, ранее наложенных в ходе исполнительного производства по исполнительным документам, выданным на основании вступивших в законную силу до введения внешнего управления судебных актов о взыскании задолженности по заработной плате, выплате вознаграждения по авторским договорам, об истребовании имущества из чужого незаконного владения, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, о возмещении морального вреда, о взыскании задолженности по текущим платежам.

Представляется, что исполнение таких документов по указанным требованиям должно производится в общем порядке, установленном законодательством об исполнительном производстве, с учетом абзаца шестого пункта 1 статьи 94 Закона.

Далее в работе анализируются отдельные аспекты конкурсного производства и отмечается, что исполнительные документы, исполнение по которым прекратилось в соответствии с Законом о банкротстве, подлежат передаче судебными приставами-исполнителями в порядке, установленном Федеральным законом «Об исполнительном производстве», конкурсному управляющему.

1б

Конкурсный управляющий, даже при отсутствии заявлений кредиторов второй очереди, на основании представленных судебными приставами-исполнителями исполнительных листов может включить указанных лиц в реестр требований кредиторов.

В остальных случаях, поскольку исполнительный лист необходим для проверки удержаний и своевременности предъявления его к исполнению, исполнительный лист может быть направлен в арбитражный суд конкурсным управляющим при наличии возражений относительно требований кредиторов.

Проведенный анализ ряда новых положений Федерального закона «О несостоятельности (банкротства)» 2002 г., свидетельствует о наличии пробелов и противоречий в правовом регулировании исследуемых отношений и требует необходимости внесения изменений и дополнений в действующее законодательство.

1. В п. 2 ст. 6 Закона 2002 г. необходимо дифференцировать минималь
ный размер задолженности должников - юридических лиц, обладающих раз
личным объемом активов, например, исходя от величины их уставного капита
ла.

2. Как представляется, необходимо расширение числа субъектов, имею
щих право инициировать конкурсный процесс за счет наделения таким правом
работников предприятия-должника. Работники должны иметь возможность
обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом,
в том числе при наличии требований из трудового договора (например, если
имеются требования о выплате заработной платы и т.д.).

3. В целях совершенствования защиты правового статуса неденежных
кредиторов, в Законе 2002 г. необходимо закрепить их право участвовать в
конкурсном процессе, выразив свои требования к должнику в денежной форме.

4. Необходимо закрепление в Законе 2002 г. правового статуса кредито
ров с требованиями небольших размеров (мелких кредиторов) и предоставле
ния им ряда преимуществ (например, путем включения в сумму требований

финансовых санкций, голосования при заключении мирового соглашения независимо от суммы требований и т.д.).

5. В целях предупреждения злоупотреблений со стороны как кредиторов,
так и должника, при введении процедуры наблюдения не сразу после принятия
судом заявления о банкротстве должника, а через определенное время, необхо
димо в Закон 2002 г. внести изменение, в соответствии с которым процедура
наблюдения вводится с момента принятия арбитражным судом заявления о
признании должника банкротом с проведением в рамках наблюдения специ
ального заседания арбитражного суда по проверке обоснованности требований
кредиторов.

6. В целях совершенствования правоприменительной практики необхо
димо определить возможность применения норм о несостоятельности (бан
кротстве) к физическому лицу, хоть и не зарегистрированному в качестве ин
дивидуального предпринимателя, не осуществляющему предпринимательскую
деятельность (подпадающую под определение ч. 3 п. 1 ст. 2 ПС РФ).

7. Необходимо внести соответствующие изменения в Федеральный закон
от 8 августа 2001 г. № 128-ФЗ «О лицензировании отдельных видов деятельно
сти», в соответствии, с которыми деятельность арбитражных управляющих
должна стать лицензируемой.

В третьей главе «Некоторые аспекты зарубежного законодательства о несостоятельности (банкротстве)» диссертант проанализировал признаки банкротства в Великобритании, США, Германии, Франции и России.

Обзор литературных источников свидетельствует о том, что в Великобритании должником считается тот, кто не в состоянии отвечать по своим обязательствам если:

- кредитор, которому должник должен сумму, превышающую 750 фунтов, направил письменное требование уплатить сумму долга, а должник в течение трех недель не выполнил указанное требование;

-суду представлены надлежащие доказательства того, что должник не в состоянии платить по обязательствам по мере наступления срока их исполнения;

-суду представлены надлежащие доказательства того, что обязательства должника превышают его активы.¹

Таким образом, в Великобритании действуют одновременно два критерия - неплатежеспособность и неоплатность.

Статья 124 Insolvency Act также устанавливает случаи, когда министр может подать заявление о признании должника банкротом, если имеется угроза публичным интересам.

В США заявление могут подать кредиторы, если их более двенадцати и сумма их необеспеченных требований превышает 5 тыс. долларов. При этом нет законодательного требования к тому, чтобы должник обязательно был неплатежеспособным.

В Германии общим основанием для возбуждения дела о банкротстве является неплатежеспособность. Должник считается неплатежеспособным, если он не в состоянии выполнить подлежащие исполнению денежные обязательства. По общему правилу неплатежеспособность должна быть признана, если должник приостановил осуществление своих платежей (параграф 17 Insolvenzordnung). Другим основанием для возбуждения производства по делу о несостоятельности юридического лица является также сверхзадолженность. Сверхзадолженность имеет место, если имущество должника перестает покрывать его существующие обязательства. Вместе с тем, при оценке имущества должника во внимание должно быть принято продолжение деятельности предприятия, если в силу конкретного обстоятельства оно представляется более вероятным (параграф 19 Insolvenzordnung).

1 Статья 123 Insolvency Act. Данная статья содержит также специальные правила признания должника неспособным отвечать по своим обязательствам для Англии, Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии на основании невыполнения полностью или в части решения суда в отношении требования кредитора.

В России юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены (ст. 3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26 октября 2002 г.).

Во Франции процедура судебного оздоровления открывается, если должник не удовлетворяет требования кредиторов, срок исполнения которых наступил, посредством имеющихся у него средств (ст. 3 Закона 85-98).

Другим показателем, характеризующим цели современного зарубежного законодательства о банкротстве, является наделение руководителя должника-правом самому обратиться в суд с ходатайством о возбуждении в отношении него процедуры несостоятельности. Причем для этого не всегда обязательно, чтобы должник удовлетворял признакам банкротства - руководитель может обратиться в суд, если знает о наличии факторов, которые в скором времени могут привести к банкротству должника.

Так, например, в Великобритании заявление в суд может быть подано, помимо кредиторов и министра (в защиту публичных интересов), также должником, руководителями или вкладчиками (с определенными ограничениями), либо всеми из перечисленных сторон одновременно, либо каждым в отдельности (ст. 124 Insolvency Act).

В США согласно статье 301 Bancruptcy Code должник может подать заявление об открытии соответствующей процедуры. При этом статья 301 не выдвигает специального требования о том, чтобы должник был неплатежеспособным. Она не обуславливает подачу должником заявления наличием минимальной задолженности, а просто предусматривает, что заявление о возбуждении процедуры банкротства может быть подано лицом, которое может быть долж-

ником согласно положениям соответствующей главы Bancruptcy Code.¹ * ³" вестны случаи, когда крупные компании использовали такую возможность для проведения реструктуризации своего производства за счет легального ущемления прав кредиторов».²

В Германии согласно параграфу 13 Insolvenzordnung, правом подачи заявления пользуется, кроме кредиторов, также должник. Он может возбудить дело о несостоятельности на основании параграфов 17 (неплатежеспособность) и 19 (сверхзадолженность) Insolvenzordnung, а также в соответствии с параграфом 18 - «Угроза неплатежеспособности».

В России согласно статье 7 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» правом на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом обладают должник, конкурсный кредитор, уполномоченные органы.

Во Франции при наличии признаков банкротства должник должен ходатайствовать об открытии процедуры судебного оздоровления в срок не позднее пятнадцати дней, следующих после прекращения платежей (ст. 3 Закона 85-98). Что касается других случаев открытия процедуры судебного оздоровления, в частности при невыполнении должником условий мирового соглашения, долж-ник должен обратиться в суд без промедления.¹ ^Обр^ащ^ение д^олжник^а ^в ^CW ^яв-ляется обязательным - в случае задержки или необращения в суд наступает банкротство руководителя должника.

Резюмируя вышеизложенное, в работе необходимо еще раз подчеркнуть, что при анализе признаков банкротства следует принимать во внимание эволюцию, которую претерпел за последние годы институт банкротства, как в России, так и зарубежом, произошедшее изменение в шкале приоритетов в этой области : от однобокой цели равного удовлетворения требований кредиторов в

'EpsteinD.J.,NicklesS.H., WhiteJ.J.Bankruptcy. St. Paul, Miⁿn., 1993. с16. _ ., ,„„„ ,.

г Степанов к.В. Несостоятельность (банкротство) в России,.Франции, Англии, 1 ермании. М., 1999. с. 54.

з Guyon Y.. Entereprises en difficultes, Redressementjudiciaire-FaUlite // Droit d<*s affaires. Paris, 1988. с 147.

Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена наличием в Российской Федерации большого количества детей, оставшихся по разным причинам без родительского попечения. Воспитание данных детей в соответствующих воспитательных, лечебных и тому подобных учреждениях не только не дает должного эффекта, но весьма часто способствует формированию у детей девиантного поведения. Специалисты отмечают, что только в условиях семейного воспитания возможно решение задачи по подготовке этих детей к самостоятельной жизни.

Действующее законодательство Российской Федерации в качестве одной из правовых форм воспитания детей, оставшихся без попечения родителей, предусмотрело новый институт семейного права - приемную семью. Суть приемной семьи заключается в том, что орган опеки и попечительства на условиях, определенных законом, иными правовыми актами, а также договором, передает в семью на воспитание указанных детей. Тем самым государство исполняет возложенную на него обязанность по обеспечению воспитания детей, оставшихся без попечения родителей, предусмотренную Кон ¹ ^и Декларацией ^оон

венцией ООН «О правах ребенка» от 20.11.1989 г.¹ «О социальных и правовых принципах, касающихся защиты и благополучия детей, особенно при передаче детей на воспитание и их усыновлении на национальном и международном уровнях» от 03.12.1986 г.^2.

Однако опыт создания и деятельности приемных семей показал, что правовое регулирование соответствующих отношений несовершенно. Многие аспекты этих отношений не урегулированы или урегулированы не в полном объеме. До настоящего времени не исследованной является сама природа приемной семьи: возможно ли ее создание только на основе семьи, в которой приемные родители проживают в зарегистрированном браке или же приемная семья может быть также создана фактическими супругами.

1 Международные акты о правах человека: Сб. документов / Сост. В А Карташкин,

ЕЛ. Лукашева. - М, 2002. - С. 316-333.

₂Там же.-С. 278-282.

! рос и

Дискуссионным является вопрос о правовой природе договора о передаче ребенка (детей) на воспитание в приемную семью, что приводит как к появлению норм права, неадекватно регулирующих соответствующие отношения, так и к ошибкам в правоприменении.

Довольно схематично урегулированы личные неимущественные и имущественные отношения между приемными родителями и приемными детьми и между приемными детьми и другими членами приемной семьи. Отсутствуют в законодательстве специальные решения в части ответственности приемных родителей за неисполнение или ненадлежащее исполнение ими соответствующего договора.

Несовершенство действующего законодательства и ошибки при его применении обусловлены прежде всего недостаточным объемом научных исследований по проблемам приемной семьи. Таким образом, научные исследования, касающиеся особенностей создания и деятельности приемных семей, имеют как теоретическое, так и важное практическое значение, что свидетельствует об актуальности темы настоящего диссертационного исследования.

Степень разработанности темы. В науке семейного и гражданского права до настоящего времени нет квалификационных работ, в которых были бы исследованы правовые проблемы приемной семьи. Практически не исследуется указанная проблема и в юридической литературе. Можно лишь указать на то, что вопросам приемной семьи небольшое внимание уделяется в учебниках и учебных пособиях по семейному праву России.

Цель и задачи исследования.

Цель работы состоит в комплексном изучении теоретических проблем и анализе имеющихся законоположений, определяющих правовую природу приемной семьи; специфику договора о передаче ребенка (детей) на воспитание в приемную семью; особенности правового регулирования личных неимущественных и имущественных отношений в приемной семье, а также ответственности приемных родителей за ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию ребенка (детей).

с*..' ' < ■ IV, Ч*

Для достижения указанной цели диссертантом были поставлены следующие задачи:

- изучить и обобщить семейное и гражданское законодательство,
юридическую литературу, имеющуюся по проблеме исследования,
определить степень и уровень теоретической разработанности темы;

- основываясь на взглядах ученых-правоведов, определить правовую
природу приемной семьи как формы воспитания детей, оставшихся
без попечения родителей; исследовать специфику договора о пере
даче ребенка (детей) на воспитание в приемную семью, особенности
правового регулирования личных неимущественных и имуществен
ных отношений в приемной семье, а также ответственности прием
ных родителей;

- проанализировать правовое положение приемных родителей и при
емных детей, выявить при этом основания возникновения личных
неимущественных и имущественных прав и обязанностей приемных
родителей и приемного ребенка (детей);

- решить наиболее значимые теоретические и практические пробле
мы, возникающие в связи с созданием и деятельностью приемной
семьи, которые представляются в нашей литературе и практике спо
рными либо еще недостаточно изученными и урегулированными;

- разработать предложения по совершенствованию семейного и граж
данского законодательства, определяющего особенности создания,
деятельности приемной семьи, а также правового положения прием
ных родителей и приемного ребенка.

Объектом диссертационного исследования является совокупность правоотношений, возникающих в процессе создания и деятельности приемной семьи.

Предметом научного исследования стали семейно-правовые и гражданско-правовые нормы, закрепленные в соответствующих нормативно-правовых актах, регулирующих отношения по созданию и деятельности приемной семьи.

Методологическая основа исследования. Для достижения указанной цели и решения поставленных задач диссертационное исследование основывается на положениях диалектического метода познания, частно-научных (исторического, формально-логического, системного анализа и пр.), а также специально-юридических методов (нормативного, сравнительно-правового, метода правового моделирования).

Нормативная и эмпирическая база исследования. Выводы и предложения, содержащиеся в работе, основаны на исследовании и оценке норм Конституции РФ, Семейного Кодекса РФ, Гражданского Кодекса РФ, Гражданского процессуального Кодекса РФ, федеральных законов РФ, законов субъектов РФ и иных нормативно-правовых актов РФ.

Эмпирической базой исследования послужили материалы опубликованной и архивной судебной практики. Автором были проанализированы постановления Пленума Верховного Суда РФ, решения и определения Верховного Суда РФ, решения и постановления Белгородского областного суда, районных судов г. Белгорода и Белгородской области.

Теоретическая основа научного исследования. При исследовании темы диссертации автор опирался на достижения, представленные в работах советских и российских ученых - специалистов в области семейного и гражданского права: М.В. Антокольской, A.M. Беляковой, Ю.Ф. Беспалова, Г.В. Богдановой, С.Н. Братуся, Я.Р. Веберса, Е.М. Ворожейкина, В.И. Данилина, Н.М. Ершовой, А.Е. Казанцевой, А.И. Левушкина, В.Н. Леженина, Н.С. Малеина, Л.Ю. Михеевой, A.M. Нечаевой, Л.М. Пчелинцевой, A.M. Pa-бец, В.А. Рясенцева, Н.Н. Тарусиной, С.А. Сорокина, Ю.К. Толстого, Е.А. Чефрановой и др.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что впервые в науке российского семейного права подвергнуты комплексному монографическому исследованию основные теоретические проблемы правового регулирования отношений, связанных с созданием и функционированием приемной семьи.

Новый подход проявлен при исследовании правового положения приемной семьи, а также приемных родителей и приемных детей, в правовом регулировании личных неимущественных и имущественных отношений в приемной семье, в исследовании специфики ответственности приемных родителей за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязанностей.

В результате проведенного исследования сформулированы и обоснованы ряд выводов, которые выносятся на защиту:

1. Приемная семья - это форма воспитания детей, оставшихся без по
печения родителей, являющаяся особым социальным институтом
общества, основывающаяся на договоре о передаче ребенка (детей)
на воспитание в семью на условиях, установленных законом и дого
вором; наделенная законом определенным объемом правосубъект
ности; представляющая собой также способ совместного прожива
ния лиц вне зависимости от регистрации брака приемными родите
лями, связанных общим бытом, досугом; формирующих свои отно
шения на основе взаимоуважения и взаимопомощи; имеющих взаи
мные права и обязанности.

2. Договор о передаче ребенка (детей) на воспитание в приемную се
мью является семейно-правовым договором, считающимся заклю
ченным с момента передачи ребенка (детей). Предметом договора
является воспитание ребенка в семье, что не может быть квалифи
цировано в качестве гражданско-правовой услуги. Содержание ре
бенка (детей) осуществляется за счет средств, предоставленных сто
роной по договору - органом опеки и попечительства, который так
же выплачивает вознаграждение приемным родителям.

3. Положения договора о передаче ребенка (детей) на воспитание в
приемную семью, о предоставлении данной семье автотранспорта,
жилища и т.д. являются случайными и второстепенными, потому
что они направлены на создание условий для проживания и воспи
тания приемных детей в конкретной ситуации. Самостоятельного

значения они не имеют и поэтому, несмотря на гражданско-правовой характер в целом, не влияют на семейно-правовую природу договора.

4. Договор может быть расторгнут в одностороннем порядке в случа
ях, предусмотренных законом, как приемными родителями, так и
органами опеки и попечительства. Договор прекращается по истече
нии срока его действия, со смертью приемных родителей и прием
ного ребенка (детей.).

5. Семейно-правовые обязанности и права приемных родителей по от
ношению к приемным детям имеют законное происхождение, в до
говоре осуществляется лишь некоторая конкретизация этих прав и
обязанностей применительно к конкретным лицам. Данные права и
обязанности приемных родителей являются личными и абсолютными.

6. Семейно-правовые обязанности и права приемных детей основыва
ются как на законе, так и на договоре. Приемный ребенок имеет
право требовать от приемных родителей осуществления деятельнос
ти по его воспитанию. В то же время приемный ребенок обязан ува
жительно относиться к своим приемным родителям, оказывать по
мощь в организации общего быта и досуга, не пропускать занятий
в соответствующих образовательных учреждениях и т.д.

7. В случае расторжения брака приемными родителями или прекраще
ния между ними фактических брачных отношений, договор о пере
даче ребенка (детей) на воспитание в приемную семью расторгается.
Орган опеки и попечительства решает вопрос о заключении договора
на новый срок с одним из приемных родителей, либо договор более
не заключается с указанным лицом и дети передаются в другую
приемную семью, под опеку или в соответствующее детское учреж
дение. Поскольку содержание приемных детей осуществляется за
счет государства, то при решении вопроса, с кем из бывших прием
ных родителей следует заключить договор на новый срок, во внима-

ние должен приниматься не уровень материально-бытового обеспечения соответствующего гражданина, а, прежде всего, привязанность приемного ребенка к приемному родителю и другим членам семьи.

8. Принимая во внимание отношения приемного родительства, нравст
венные и этические факторы, должно быть запрещено заключение
брака между приемным родителем и приемным ребенком, между
кровными детьми приемных родителей и приемными детьми, а так
же между приемными детьми. При расторжении договора и прекра
щения приемной семьи данные браки могут регистрироваться.

9. Приемные дети, работающие в крестьянском (фермерском) хозяйст
ве, созданном на базе приемной семьи, по общему правилу, становя
тся участниками совместной собственности на имущество фермерс
кого хозяйства вместе с приемными родителями и другими членами
крестьянского (фермерского) хозяйства.

10. Приемного ребенка (детей) следует считать членом семьи приемно
го родителя - нанимателя жилого помещения, и в связи с этим у
вселенного приемного ребенка возникает равное с нанимателем и
другими членами его семьи право пользования жилым помещением.

11. Семейно-правовая ответственность приемных родителей в виде до
срочного расторжения договора о передаче ребенка (детей) на вос
питание в приемную семью может наступать в связи с возникнове
нием в приемной семье неблагоприятных условий для содержания,
воспитания и образования ребенка. Наличие неблагоприятных об
стоятельств в приемной семье следует расценивать как нарушение
требований закона, то есть как противоправное поведение приемных
родителей. Ответственность в данном случае является безвиновной.

Личный вклад соискателя. Диссертация является самостоятельной научной работой, первым исследованием проблем правового регулирования отношений, связанных с созданием и деятельностью приемной семьи. Сфор-

мулированные в диссертации выводы и рекомендации надлежащим образом основаны на базе изучения и критического анализа научной литературы, законодательного и практического материала. Многие проблемные вопросы в диссертации рассмотрены впервые. По ряду других автор высказал новые суждения или дополнительно аргументировал выводы, имеющиеся в литературе.

Теоретическое и практическое значение диссертации. Диссертация представляет собой исследование правовых проблем регулирования отношений, связанных с созданием и деятельностью приемной семьи. Отдельные теоретические выводы могут быть положены в основу дальнейших исследований семейно-правовых проблем, использованы в научной и учебной литературе. Некоторые выводы автора имеют дискуссионный характер и также могут быть использованы в науке семейного и гражданского права. Практическая значимость исследования заключается в разработке рекомендаций по совершенствованию действующего законодательства. Некоторые положения и выводы могут быть использованы правоприменительными органами в их практической деятельности. Материалы диссертации будут полезны при изучении курса «Семейное право РФ», «Гражданское право РФ», для разработки учебной и учебно-методической литературы.

Апробация результатов исследования. Диссертация была выполнена и обсуждена на кафедре гражданского права и процесса Белгородского государственного университета. Основные выводы, предложения и теоретические положения отражены в научных статьях и тезисах, докладывались на научной конференции.

Структура диссертации. Цель исследования и ее задачи обусловили соответствующую структуру. Работа состоит из введения, трех глав, включающих в себя семь параграфов, заключения, списка использованной литературы. Объем текстовой части работы составляет 146 страниц. Список использованной литературы состоит из 170 наименований.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность диссертационного исследования и уровень его научной разработки, определяются цели и задачи исследования, его научная новизна и практическая значимость. Формулируются основные положения, выносимые на защиту. Приводятся сведения об апробации результатов исследования.

В главе 1. «Правовое регулирование отношений, возникающих при создании приемной семьи», в первом параграфе «Приемная семья как правовая форма воспитания детей, оставшихся без попечения родителей» рассматриваются формы воспитания детей, оставшихся без попечения родителей. Особое внимание при этом уделяется установлению специфики приемной семьи.

Правовое положение приемной семьи в современной России определяется нормами главы 21 СК РФ «Приемная семья», а также Положением о

приемной семье, утвержденным Постановлением правительства РФ от I . , „ з. Понятие приемной семьи сформулировано в ст.1 ФЗ

«О дополнительных гарантиях по социальной защите детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей», согласно которой приемная семья -это форма устройства детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, на основании договора о передаче ребенка (детей) на воспитание в семью между органом опеки и попечительства и приемными родителями (супругами) или отдельными гражданами, желающими взять детей на воспитание в семью.

Приемная семья отличается от семьи, основанной на зарегистрированном браке. В принципе можно утверждать, что если не принимать во внимание главу 21 СК РФ «Приемная семья», то остальные нормы СК РФ регулируют отношения в семье, основанной на зарегистрированном браке. Однако данная конструкция не охватывает понятие семьи в целом. Семья, как таковая, представляет собой более широкое понятие, где семья, основанная на зарегистрированном браке, является лишь ее частным случаем.

₃СЗ РФ.-1996.-№31.-Ст. 3721.

Для приемной семьи по СК РФ характерна весьма важная деталь: в качестве приемных родителей могут выступать не только лица, проживающие в зарегистрированном браке, но и лица, находящиеся в фактических брачных отношениях.

Есть существенные отличия между передачей ребенка под опеку и в приемную семью. Приемная семья образуется на основе договора между приемными родителями и органами опеки и попечительства. Приемные родители получают вознаграждение за воспитание переданных им детей в зависимости от их количества.

Наконец, в качестве приемного родителя могут выступать лица, ранее незнакомые с соответствующими детьми, тем более не имеющие с ними родственных отношений. И в то же время законодатель не случайно называет лиц, принявших детей в приемную семью, приемными родителями, а детей, соответственно, приемными детьми. В данном случае устанавливается приемное родительство, являющееся, по нашему мнению, разновидностью социального родства.

В связи с проведенным исследованием в диссертации обосновывается вывод, что под приемной семьей следует понимать форму воспитания детей, оставшихся без попечения родителей, основывающуюся на договоре о передаче ребенка в семью на условиях, установленных законом и договором и наделенную законом определенным объемом правосубъектности. Приемная семья - это особый социальный институт общества, основанный на отношениях социального, а возможно, и кровного родства, как форма совместного проживания лиц, связанных общим бытом, досугом, строящих свои отношения на основе взаимоуважения и взаимопомощи, имеющих взаимные права и обязанности.

Второй параграф посвящен вопросу: «Понятие, содержание и правовая природа договора о передаче ребенка (детей) на воспитание в приемную семью».

Заключение договора о передаче ребенка (детей) на воспитание в приемную семью еще не следует расценивать как момент, с которого можно считать приемную семью созданной. Согласно Типовому договору о передаче ребенка (детей) на воспитание в приемную семью, являющемуся Приложением № 1 к Положению о приемной семье, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 17.08.1996 г. № 829 (в дальнейшем - Типовой договор) орган опеки и попечительства передает, а приемные родители принимают на воспитание в приемную семью ребенка.

Сторонами по договору являются органы опеки и попечительства и приемные родители. В качестве последних могут выступать совершеннолетние лица обоего пола, за исключением лиц, признанных судом недееспособными или ограниченно дееспособными; лиц, лишенных по суду родительских прав или ограниченных судом в родительских правах; лиц, отстраненных от обязанностей опекуна (попечителя) за ненадлежащее выполнение возложенных на них законом обязанностей; бывших усыновителей, если усыновление отменено судом по их вине; лиц, имеющих заболевания, при наличии которых нельзя взять ребенка (детей) на воспитание в приемную семью.

Указанные граждане, безусловно, не могут быть приемными родителями. Однако это не означает, что все остальные граждане могут быть стороной данного договора. В связи с необходимостью создания ребенку (детям) должных условий для проживания и воспитания, предусматривается проверка как состояния здоровья, так и имущественного обеспечения лиц, желающих стать приемными родителями.

Договор о передаче ребенка на воспитание в приемную семью заключается на основании заявления лиц, желающих взять ребенка на воспитание, с просьбой о передаче им на воспитание конкретного ребенка. Это заявление подается в орган опеки и попечительства по месту жительства (нахождения) ребенка.

Ряд исследователей квалифицируют данный договор в качестве гражданско-правового. На наш взгляд, есть только некоторое внешнее сходство этого договора с гражданско-правовым, однако в действительности таковым он не является. Для определения правовой природы исследуемого договора необходимо проанализировать его предмет и содержание.

Ответ на вопрос о предмете договора может быть получен посредством анализа ст. 152 СК РФ, Положения о приемной семье и Типового договора. Согласно п. 1 ст. 152 СК РФ договор о передаче ребенка на воспитание в семью должен предусматривать условия содержания, воспитания и образования ребенка. В соответствии с п. 3 Положения о приемной семье, приемная семья образуется на основании договора о передаче ребенка на воспитание в семью. Наконец, в Типовом договоре в отношении его предмета указано следующее: орган опеки и попечительства передает, а приемные родители принимают на воспитание в приемную семью ребенка. Таким образом, предметом исследуемого договора является воспитание ребенка в семье.

Семейное воспитание, осуществляемое даже лицом, не владеющим основами научной педагогики, качественно отличается от воспитания ребенка в детском доме тем, что оно осуществляется в семье, которая, как и всякая семья, включая приемную семью, основывается на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи, разрешения внутрисемейных споров по взаимному согласию ит.д. (ст. 1 СКРФ).

Основное содержание договора о передаче ребенка (детей) на воспитание в приемную семью, его суть и назначение, его квинтэссенция - это воспитание ребенка, а отсюда и сложная гамма отношений в связи с воспитанием ребенка. Это личные неимущественные отношения, самым тесным образом связанные с личностями приемных родителей и приемного ребенка. Их нельзя квалифицировать в качестве гражданских прав и обязанностей, это семейно-правовые права и обязанности сторон по исследуемому договору. Все это позволяет сделать вывод, что анализируемый договор является не гражданско-правовым, а семейно-правовым договором.

Вторая глава «Правовое положение приемных родителей и приемных детей в приемной семье» посвящена анализу правового положения лиц, участвующих в договоре о передаче ребенка (детей) на воспитание в приемную семью.

В первом параграфе «Правовое положение приемных родителей» рассмотрены основания возникновения, правовая природа и содержание прав и обязанностей приемных родителей.

В п.З ст. 153 СК РФ закреплено положение, что приемные родители по отношению к принятому на воспитание ребенку (детям) обладают правами и обязанностями опекуна (попечителя). Эта норма является отсылочной, поскольку о правах и обязанностях опекуна (попечителя) речь идет в ст. 150 СК РФ «Права и обязанности опекуна (попечителя) ребенка».

Следует при этом указать, что анализ этой нормы дает возможность утверждать о двух группах прав и обязанностей приемных родителей: семей-но-правовых, предусмотренных семейным законодательством, и гражданско-правовых, которые в соответствии с п.4 ст. 150 СК РФ указаны в гражданском законодательстве.

Данное положение в законе не следует понимать так, что приемные родители становятся опекунами. Само по себе указание на то, что лица являются приемными родителями и приемными детьми, говорит о большей связи между ними, об их близости, об отношениях приемного родительства, то есть речь идет о таких отношениях, которые, по замыслу законодателя, должны существенно отличаться от отношений между опекуном (попечителем) и детьми, принятыми под опеку (попечительство).

В соответствии с п.1 ст. 150 СК РФ приемные родители имеют право и обязанность воспитывать ребенка, находящегося в приемной семье, заботиться о его здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии. Приемные родители вправе самостоятельно определять способы воспитания ребенка, однако с учетом его мнения и рекомендаций органа опеки и попечительства. Изложенное позволяет утверждать, что право приемных родителей на воспитание приемных детей является их личным правом, принадлежащим только им.

В диссертации обосновываются положения, что применительно к се-мейно-правовым обязанностям и правам приемных родителей можно утверждать, что они закреплены в законе, в договоре осуществляется лишь некоторая их конкретизация (детализация), суть которой - обеспечить регулирование личных отношений между конкретными лицами. Об этом говорится, в частности, в п. 1.1. Типового договора, согласно которому приемные родители обязуются создать в семье атмосферу взаимоуважения, взаимопомощи, организуя общий быт, досуг и т.д. Данные права являются личными и абсолютными.

В этой связи можно сделать вывод, что права и обязанности приемных родителей имеют семейно-правовую природу, это права и обязанности не опекунов, а родителей, пусть даже родителей приемных. Правовое положение приемных родителей в первую очередь определяется законом, соответствующие нормы которого являются императивными, и потому в договоре о передаче ребенка на воспитание в приемную семью содержание прав и обязанностей не изменяется, а лишь конкретизируется и детализируется.

Во втором параграфе «Правовое положение приемного ребенка» рассматриваются основания возникновения, содержание и правовая природа прав и обязанностей приемных детей.

На правовое положение приемного ребенка повлияло его особое место в приемной семье, особенно если наряду с приемными детьми проживают также родные по крови дети приемных родителей. Учитывая наличие социального отцовства и материнства (приемного) и сохранение кровнородственных отношений приемного ребенка с его кровными родителями, законодатель установил правило, в соответствии с которым приемный ребенок сохраняет право на причитающиеся ему алименты от своих кровных родителей, также как сохраняются и наследственные правоотношения между этими лицами (п. 4 ст. 154 СК РФ, п. 5 Положения о приемной семье).

Согласно п. 4 ст. 154 СК РФ ребенок, переданный в приемную семью, обладает правами, предусмотренными ст. ст. 55-57 СК РФ. Из этого видно, что приемный ребенок наделяется большим количеством прав, присущих кровным детям. Это право ребенка на общение с родителями и другими родственниками; право ребенка на защиту; право ребенка выражать свое мнение.

В соответствии с п. 1.1. Типового договора приемные родители обязаны воспитывать приемного ребенка на основе взаимного уважения, организуя общий быт, досуг, взаимопонимание. Из этого положения следует, что приемные родители наделяются обязанностью по воспитанию ребенка как перед органами опеки и попечительства, так и перед приемным ребенком, которые, в свою очередь, имеют право требовать от приемных родителей осуществления воспитания ребенка, то есть реализации своей обязанности.

Однако из этого же положения вытекает еще ряд прав и обязанностей между приемными родителями и детьми. Поскольку предполагается, что воспитание должно осуществляться на основе взаимоуважения, взаимопонимания, в атмосфере общего быта и досуга и т.п., то приемный ребенок обязан уважительно относиться к своим приемным родителям, оказывая посильную помощь в организации общего быта и досуга, то есть у него должны быть еще и свои чисто семейные обязанности как перед приемными родителями, так и перед другими членами приемной семьи. В противном случае основное назначение приемной семьи как формы воспитания детей в семье, с целью подготовки их к самостоятельной жизни, так и не будет реализовано.

У приемного ребенка есть не только право требовать от приемных родителей обеспечить ему образование в соответствующем общеобразовательном учреждении, но и соблюдать правила, регулирующие деятельность общеобразовательных учреждений: не пропускать занятий без уважительных причин, осуществлять подготовку к занятиям и т.д. Таким образом, приемные дети наделяются не только правами, но и обязанностями. При этом некоторыми правами и обязанностями они наделяются по договору. Если в приемной семье ребенок не будет наделен юридической обязанностью уважать

своих приемных родителей, оказывать им помощь, то можно утверждать, что договоры о передаче ребенка (детей) на воспитание в приемную семью практически не будут заключаться. Сама идея приемной семьи останется плодом теории.

В главе третьей «Правовое регулирование отношений, возникающих в приемной семье» рассматриваются особенности правового регулирования личных неимущественных и имущественных отношений в приемной семье.

В параграфе первом «Правовое регулирование личных неимущественных отношений в приемной семье» анализируются основания возникновения данных отношений, их содержание и пр.

Согласно ст. 2 СК РФ семейное законодательство регулирует личные неимущественные и имущественные отношения между членами семьи: супругами, родителями и детьми, усыновителями и усыновленными, а в случаях и пределах, предусмотренных семейным законодательством, между другими родственниками и иными лицами, а также определяет формы и порядок устройства в семью детей, оставшихся без попечения родителей.

Сопоставление данной нормы и положений ст.ст. 151-155 СК РФ дает основание утверждать, что в предмет правового регулирования включаются отношения, возникающие между членами приемной семьи, в том числе личные неимущественные отношения.

Если в приемной семье приемные родители проживают в зарегистрированном браке, то личные неимущественные отношения в данном случае имеют место как между приемными родителями (супругами), так и между приемными родителями и приемным ребенком (приемное родительство).

В том случае, когда приемные родители не состоят в зарегистрированном браке, то личные неимущественные отношения, регулируемые нормами семейного законодательства, складываются только между приемным ребенком и приемными родителями. Между самими приемными родителями такие отношения не возникают.

Содержание личных неимущественных отношений между приемными родителями и приемными детьми составляет личные права и обязанности данных лиц. В соответствии со ст. 153 и ст. 149 СК РФ приемные родители имеют право на воспитание приемного ребенка и выбор способов воспитания, право выбора образовательного учреждения и формы обучения ребенка, право требовать возврата ребенка от любых лиц, удерживающих у себя ребенка без законных оснований.

Согласно указанной норме, приемные родители наделены следующими обязанностями: обязанностью по воспитанию ребенка, по осуществлению заботы о здоровье ребенка, его физическом, психическом, духовном и нравственном развитии; обязанностью не препятствовать общению ребенка с его родителями и близкими родственниками, а также обязанностью по защите прав и интересов приемного ребенка.

Однако в отношении приемных родителей нет прямой нормы права, которая бы позволила решить вопрос о том, каким образом следует урегулировать разногласия между приемными родителями по вопросам воспитания ребенка. Учитывая сходный характер правоотношения, представляется возможным использовать в подобных случаях аналогию закона (ст. 5 СК РФ).

В связи с этим все вопросы, касающиеся воспитания и образования приемных детей, должны решаться приемными родителями по их взаимному согласию с учетом мнения детей и исходя из их интересов. Приемные родители (один из них) при наличии разногласий между ними вправе обратиться за разрешением этих разногласий в орган опеки и попечительства или в суд (п.2ст. 65СКРФ).

Во втором параграфе «Правовое регулирование имущественных отношений в приемной семье» исследуется содержание имущественных прав и обязанностей приемных родителей и приемных детей.

Приемная семья представляет сложнейшую социальную структуру, где правовое регулирование имущественных отношений оказывается намного сложнее, чем в традиционной кровнородственной семье. Данная сложность

обусловлена многовариантностью правового положения членов приемной семьи, особенностями ее деятельности, наличием элементов благотворительности, участием государства в формировании имущества приемной семьи и рядом других факторов.

Ежмесячно на содержание приемного ребенка выделяются денежные средства. В связи с изложенным возникает вопрос, кто является собственником данных средств? В диссертации обоснована позиция, что право собственности принадлежит приемному ребенку, однако право распоряжения этими средствами в интересах ребенка предоставлено приемным родителям.

Иной правовой режим имеют средства, выделенные приемной семье на отопление, освещение, текущий ремонт жилья, приобретение мебели и оплату услуг бытового обслуживания. Данные средства, согласно ст. 30 Положения о приемной семье, не относятся к средствам на содержание приемного ребенка. На наш взгляд, это форма поддержки приемной семьи, как таковой. В этой связи следует полагать, что названные средства поступают в общую собственность членов приемной семьи, а в связи с тем, что общая совместная собственность имеет место только в двух случаях - это собственность супругов, проживающих в зарегистрированном браке и совместная собственность крестьянского (фермерского) хозяйства, то это может быть только общая долевая собственность всех членов приемной семьи.

Значительную сложность, как в теоретическом, так и в практическом плане, представляет правовое регулирование имущественных отношений в приемной семье, если на ее базе будет создано крестьянское (фермерское) хозяйство. Следует отметить, что постановление Правительства РФ от 17 июня 1996 г. № 829 «О приемной семье» буквально ориентирует на создание крестьянских (фермерских) хозяйств на базе приемных семей, поскольку многие льготы будут предоставляться приемным семьям только при условии создания крестьянских (фермерских) хозяйств, - это, например, предоставление в собственность приемной семье, создающей крестьянское (фермерское) хозяйство, земельного участка единым массивом (по нормам

их бесплатного предоставления) вблизи места проживания этой приемной семьи, с учетом количества детей, принятых на воспитание; предоставление приемной семье преимущественного права на дополнительное получение земельных участков при количественном увеличении состава приемной семьи; предоставление беспроцентной ссуды для нового строительства или расширения существующих жилых помещений; выделение в первоочередном порядке долгосрочных кредитов для развития производственной базы, приобретения техники, оборудования и т.д.

В диссертации обоснована позиция, что приемные дети, работающие в фермерском хозяйстве, созданном на базе приемной семьи, по общему правилу, становятся участниками совместной собственности на имущество фермерского хозяйства вместе с приемными родителями.

В третьем параграфе «Ответственность сторон за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по договору о передаче ребенка на воспитание в приемную семью» исследована специфика данной ответственности, установлен ее вид, определено основание ответственности, проанализированы некоторые условия ответственности и применяемые в данных случаях санкции.

В диссертации обосновано положение, что основанием семейно-право-вой ответственности является семейное правонарушение. С учетом интересов приемных детей, в диссертации сформулирован вывод о безвиновной ответственности приемных родителей. Для наступления семейно-правовой ответственности, по общему правилу, достаточно лишь одного ее условия - противоправного поведения приемных родителей.

В случае привлечения к ответственности приемных родителей по сделкам, совершенным приемными детьми, приемные родители отвечают на общих основаниях. Если приемные родители докажут, что в нарушении обязательства нет их вины, они освобождаются от ответственности. Виновная ответственность приемных родителей установлена также и при привлечении их к ответственности за вред, причиненный приемными детьми в возрасте от 14 до 18 лет.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Шукуров, Р.А.О. Приемная семья как правовая форма воспитания де
тей, оставшихся без попечения родителей / Р.А.О. Шукуров // Актуаль
ные проблемы правоведения. - 2004. - № 2. - С. 143-146.

2. Шукуров, Р.А.О. Правовая природа договора о передаче ребенка (де
тей) на воспитание в приемную семью / Р.А.О. Шукуров // Правовое
регулирование деятельности хозяйствующих субъектов: материалы
4 Междунар. науч.-практ. конференции «Проблемы развития предпри
ятий: Теория и практика« 25-26 ноября 2004 г. Ч. 3 / Отв. ред. А.Е. Пи-
лецкий. - Самара: Самар. гос. эконом, академия, 2004. - С. 37-39.

3. Шукуров, Р.А.О. Ответственность сторон за неисполнение или ненад
лежащее исполнение обязанностей по договору о передаче ребенка на
воспитание в приемную семью / Р.А.О. Шукуров // Правовое регулиро
вание деятельности хозяйствующих субъектов: материалы 4 Между
нар. науч.-практ. конференции «Проблемы развития предприятий: Тео
рия и практика«25-26 ноября 2004 г. Ч. 3 / Отв. ред. А.Е. Пилецкий. -
Самара: Самар. гос. эконом, академия, 2004. - С. 40-42.

4. Шукуров, Р.А.О. Правовое положение приемного ребенка / Р.А.О. Шу
куров // Актуальные проблемы правоведения. - 2004. - № 3. - С. 48-52.

Работа выполнена в Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова (юридический факультет).

Научный руководитель: доктор юридических наук,

профессор Зенин Иван Александрович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук,

профессор Павлодский Ефим Абрамович

Ведущая организация: Высший Арбитражный

Суд РФ

Защита состоится «22» декабря 2004 года в 15.15. часов на заседании диссертационного совета К.501.001.15 при Московском государственном университете им. М.В.Ломоносова по адресу: 119899, г.Москва, Воробьевы горы, МГУ, 1-й учебный корпус, юридический факультет.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке юридического факультета Московского государственного университета им. М.В.Ломоносова (2-й корпус гуманитарных факультетов).

Автореферат разослан «22» ноября 2004 года.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат юридических наук

Кисель

Игорь Владимирович

Н.В.Козлова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы Среди процедур банкротства, урегулированных

Федеральным законом от 26 октября 2002 г № 127-ФЗ «О несостоятельности
,f- n 1, наибольшей распространенностью и, как следствие, практической

значимостью, обладает конкурсное производство Статистика показывает, что если процедура финансового оздоровления в 2003 году была применена всего лишь к 10 должникам, внешнего управления - к 2 081 должнику, то в этот же период было принято

17 081 решение о признании должников банкротами и открытии конкурсного 2 Приведенная статистика без сомнения свидетельствует о настоятельной

потребности в научных гражданско-правовых исследованиях, посвященных конкурсному производству О востребованности юридической литературы, посвященной проблемам несостоятельности, и написанной на современном догматическом материале, свидетельствует и большое количество статей и монографий, изданных в период с 1998 по 2004 год, в том числе переведенных с иностранных языков^3.

Исторически конкурсное производство является самой древней из процедур, применявшихся к несостоятельным должникам Из-за того, что конкурсное производство в течение довольно долгого времени никак не дифференцировалось от других подобных процедур, всю совокупность норм, регулирующих отношения, связанные с несостоятельностью должника, те право несостоятельности, стали именовать конкурсным правом К XVIII в конкурсное право окончательно превратилось в комплексное нормативное подразделение, соответствующее современному нормативному массиву, регулирующему производство по делам о несостоятельности в целом (конкурсное право в широком смысле слова⁴) ^Но у^же ^в следующем, XIX в, содержание понятия конкурсного права начало постепенно приходить в соответствие со своим наименованием и в конце концов стало обозначать относительно обособленное внутриораслевое подразделение гражданского права - «совокупность норм, определяющих личные и имущественные последствия конкурсного производства»⁵ (конкурсное право в собственном смысле слова) Исследованию конкурсного права именно в этом (узком) значении и посвящается настоящая работа

Очевидным представляется тот факт, что практическое применение конкурсного производства немыслимо без изучения правовых условий его открытия, правового регулирования процесса и последствий проведения, изучение же это, в свою очередь, не может быть достаточно полным и успешным без учета особых целей и функций конкурсного производства А это означает необходимость детального теоретического анализа конкурсного производства как самостоятельной сферы отношений, являющихся предметом гражданско-правового регулирования, те относительно обособленно

'СЗРФ 2002 №43 Ст 4190 Далее по тексту - «Закон о банкротстве»

² По данным официального сайта Высшего Арбитражного Суда РФ (www arbitr га)

³ См, например Витрянский В В Новое в правовом регулировании нестоятетельности (банкротства) //
Хозяйство и право 2003 №1, Дубинчин А Институт несостоятельности и внеконкурсное удовлетворение
требований к должнику - юридическому лицу // Хозяйство и право 1999 №10, Колиниченко Е А Защита
интересов неплатежеспособного должника при банкротстве М, 2002, Попондопуло В Ф Конкурсное право
Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) М, 2001, Папе Г Институт несостоятельности
М, 2002, Пустовалова Е Ю Судьба требований кредиторов при банкротстве должника М, 2003, Степанов
В В Несостоятельность (банкротство) в России, Франции, Англии, Германии М, 1999, Телюкина MB
Конкурсное право М, 2002Ткачев ВН Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) в
Российской Федерации М, 2002

Главным образом, именно в этом (широком) значении употребляется термин «конкурсное право» в наименованиях всех классических и большинства современных публикаций, в частности, Шершеневич Г Ф Конкурсное право Казань, 1898, Васильев ЕА Правовое регулирование конкурсного производства в капиталистических странах М, 1989, Малышев К И Исторический очерк конкурсного процесса М, 1871, Попондопуло В Ф Конкурсное право Спб, 1995, Телюкина MB Конкурсное nrwn МчД '02 ⁵ Шершеневич Г Ф Конкурсное право Казань, 1898 Q^inc НАЦМОМАЛЫ1А9

1ЯММТЕКА

(отдельно) от иных процедур банкротства.

Предмет исследования. Предметом настоящего диссертационного исследования является порядок открытия и проведения конкурсного производства, установленный источниками российского гражданского права, регулирующими процедуру банкротства вообще и конкурсного производства в частности (глава VII Закона о банкротстве). Но, поскольку смысл и значение многих предписаний законодательства о несостоятельности не могут быть выявлены только в ходе анализа самих этих норм, мы сочли необходимым обратиться также к изучению отдельных гражданско-правовых институтов, образуемых общими нормами гражданского законодательства, и специфики их применения в рамках процедуры банкротства. Кроме того, органическая (функциональная) и логическая (структурная) взаимосвязанность конкурсного производства с другими процедурами банкротства обусловила необходимость изучения норм, регулирующих эти иные процедуры банкротства и обнаруживающих свое влияние на отношения, возникающие в ходе конкурсного производства.

Круг подлежащих исследованию правовых проблем, возникающих в связи с открытием и проведением конкурсного производства, намеренно был ограничен только сферой его применения в отношении должников - юридических лиц. Это объясняется, во-первых, крайне незначительным количеством дел о банкротстве граждан, а во-вторых тем, что исполнение решений о признании банкротом гражданина, осуществляемое судебными приставами-исполнителями, является разновидностью исполнительного производства, которое, строго говоря, с производством конкурсным следует разграничивать.

Предметом научного изучения в рамках настоящей работы стали также материалы арбитражной практики по делам о несостоятельности (банкротстве), в которых нашли толкование и применение законодательные нормы, регулирующие условия открытия, порядок проведения и последствия конкурсного производства.

Цель и задачи исследования. Целью настоящей работы явилось выявление, постановка и разрешение ряда теоретических проблем конкурсного права, являющихся необходимыми предпосылками к построению законченной, внутренне непротиворечивой системы регулирования частных отношений, возникающих в связи с открытием конкурсного производства, в ходе и в результате его проведения.

Логическая систематизация вопросов, составляющих предмет науки конкурсного права, позволила сформулировать систему научных задач, подлежащих разрешению в процессе исследования. Условно их можно разделить на задачи общие и специальные. Задачи общие заключаются в рассмотрении проблем, связанных с применением в ходе конкурсного производства общих гражданско-правовых норм, в частности, о представительстве, сделках, солидарных и долевых обязательствах, обеспечении исполнения обязательств, перемене лиц в обязательстве, ответственности за неисполнение обязательств. К числу же специальных задач относятся, в частности, получение ответов на вопросы о правовой природе конкурсного производства и его месте в системе смежных процедур и отношений; о правосубъектности организации-должника в ходе конкурсного производства, его общей и целевой правоспособности; о юридической природе отстранения должника от управления своим имуществом; о правовом статусе конкурсного управляющего.

Методология исследования. Для решения поставленных задач автором использовались как общенаучные, так и специальные методы, применяемые в юридических дисциплинах, в частности, историко-правовой, формально-юридический, метод сравнительного правоведения и системного анализа юридических явлений.

Теоретическая основа исследования. Диссертационное исследование опирается

на теоретические работы по конкурсному праву (праву несостоятельности), созданные российскими цивилистами - дореволюционными и современными - на отечественном и иностранном нормативном материале Классическая литература конкурсного права представлена, в первую очередь, именами АX Гольмстена, В Л Исаченко, К И Малышева, Е А Нефедьева, Н А Тура, Д В Туткевича и Г Ф Шершеневича Краткий период новой экономической политики большевистского правительства по сути не успел дать научной литературы конкурсного права, если не считать изданной на периферии крошечным тиражом брошюры А Ф Клейнмана и нескольких журнальных статей, принадлежащих А Э Вормсу, И Г Кобленцу, С М Прушицкому, С И Раевичу, Д С Розенблюму В позднейший советский период своего развития российская цивилистика исследованиями проблем конкурсного права практически не занималась, минимально необходимые знания по этой тематике традиционно излагались в соответствующих разделах учебников и пособий по иностранному гражданскому и торговому праву . О современном возрастании научного интереса к институту несостоятельности свидетельствует большое количество монографических работ, в частности, Е А Колиниченко (2002), В Ф Попондопуло (2001), ЕЮ Пустовалова (2003), В В Степанов (1999), MB Телюкина (2002), ВН Ткачев (2002), и диссертационных исследований, увеличивающееся из года в год, в частности, работы ТП Шишмаревой (1992), А А Каримова (1997), MB Телюкиной (1997, 2003), В В Степанова (1998, 1999), А А Дубинчина, ЕЕ Еньковой, В В Зайцевой, ЮП Свит, В Н Ткачева(1999), MX Хакулова (2000), А Б Агеева, СЮ Некрасова, ТМ Сусловой, С И Федорова (2001), А В Бортич, Е А Колиниченко Е Ю Пустоваловой, А В Суворова (2002), А А Туркиной, Е В Яцевой (2003), С Е Андреева, Е С Юловой (2004)

Научная новизна исследования В настоящем диссертационном исследовании впервые в современном российском гражданском праве осуществлена всесторонняя разработка дискуссионных вопросов, составляющих предмет науки российского конкурсного права как специальной составляющей части науки права несостоятельности (банкротства) В диссертации решена крупная научная проблема, а именно -сформулированы основы теории российского конкурсного права как органичной части (элемента) в системе права несостоятельности и российского гражданского права в целом

На защиту выносятся следующие научные положения

1 Должник может отвечать признакам несостоятельности, установленным Законом о банкротстве, намного раньше судебного признания факта несостоятельности, -в этом случае налицо будет только фактическая несостоятельность, которая повлечет за собой, во-первых, общие последствия неисполнения обязательств, а во-вторых, будет являться основанием для судебного признания факта несостоятельности Только суд, установив наличие определенных обстоятельств, может признать (установить, констатировать) факт несостоятельности, последствием этого установления и будет открытие конкурсного производства

2. Конкурсная масса - это правовой режим имущества должника, возникающий в момент открытия конкурсного производства и прекращающийся в момент его завершения, при котором все имущество должника, а также иные объекты гражданских прав, имеющиеся на момент открытия конкурсного производства, выявленные и приобретенные в ходе конкурсного производства, реализуются конкурсным управляющим в целях удовлетворения интересов кредиторов

3 Открытие конкурсного производства влечет за собой установление конкурсного иммунитета Конкурсный иммунитет - это своеобразный гражданско-правовой режим, который включает в себя установление в ходе конкурсного

1 {два ли не единственным исключением является брошюра ЕЛ Васильева «Правовое регулирование конкурсного производства в капиталистических странах» (М, 1983 и 1989)

производства, особого порядка во-первых, предъявления и удовлетворения требований кредиторов к должнику, а во-вторых - взаимоотношений кредиторов между собой по вопросам, связанным с удовлетворением их требований.

4.   С момента   открытия конкурсного   производства участники   (собственник
имущества) должника - юридического лица теряют возможность формировать его волю,
что   создает   видимость   ограничения   или утраты дееспособности должника   в   ходе
конкурсного    производства.    Вместе    с   тем    открытие    и    проведение    конкурсного
производства не ограничивает дееспособности должника - юридического лица. Должник
не теряет возможности своими действиями приобретать субъективные гражданские права
и исполнять гражданско-правовые обязанности, которые он в принципе может иметь на
стадии конкурсного производства, т.е. остается полностью дееспособным.

5.     В ходе конкурсного производства изменяется правоспособность должника -
юридического лица: она становится специальной, или целевой, так как все действия,
совершаемые   в   этот период   от   имени должника,   ограничены   целью   конкурсного
производства - соразмерное распределение имущества должника между его кредиторами.
Говорить     о     сохранении    общей    правоспособности    коммерческих    организаций,
находящихся на стадии конкурсного производства, невозможно.

6.     Конкурсный управляющий, управляя делами должника, действует при этом от
имени и за счет несостоятельного должника - юридического лица.   В то же время,
контролируя   действия   участников   конкурсного   производства   и   содействуя   им   в
реализации их прав, конкурсный управляющий действует от собственного имени, хотя и
за счет несостоятельного должника.   Сказанное позволяет рассматривать конкурсного
управляющего в качестве субъекта, занимающего промежуточное правовое положение
между   органом   и   представителем   юридического лица,   приближающееся   к   статусу
законного представителя.

7. Применение двусторонней реституции к сделкам должника, признаваемым
недействительными в ходе конкурсного производства по основаниям, установленным
Законом о банкротстве, нарушает права и интересы его добросовестных контрагентов. В
целях предотвращения таких нарушений необходимо законодательно установить, что
последствия недействительности сделок несостоятельного должника могут применяться
лишь в отношении имущества, которое получено контрагентом должника без
равноценного встречного предоставления, либо недобросовестно. Все остальные
имущественные последствия сделок должны сохранять силу.

Предложения по совершенствованию действующего законодательства.

В работе обоснован ряд рекомендаций по изменению норм действующего законодательства о несостоятельности (банкротстве). Например, рекомендации о дополнении Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве») нормами, устанавливающими особый порядок реализации ноу-хау в ходе конкурсного производства, нормами, разрешающими уступку требований, принадлежащих должнику, признанному несостоятельным, даже в том случае, если она запрещена договором, а также об изменении положений Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», касающихся заявления лицами виндикационных требований и требований о признании права собственности в ходе конкурсного производства, признания недействительными ряда сделок должника и отказа от исполнения договоров должника.

Научная и практическая значимость. Изложенные в диссертации положения решают ряд проблем науки конкурсного права и являются предпосылками для совершенствования практики применения и толкования норм действующего российского законодательства о конкурсном производстве и несостоятельности в целом. Кроме того, материал диссертации может быть использован в процессе подготовки, преподавания

общего курса гражданского права, а также специальных курсов по правовому регулированию несостоятельности и конкурсного производства. Отдельные научные выводы могут быть использованы при изучении и преподавании курсов процессуальных дисциплин - гражданского и арбитражного процессов, а также исполнительного производства.

Внедрение и апробация результатов. Диссертация была подвергнута рецензированию и обсуждению на заседаниях кафедры гражданского права юридического факультета МГУ. Содержащиеся в диссертации основные научные положения были сформулированы в опубликованных автором статьях, перечень которых приводится в Автореферате настоящей работы, а также доложены в рамках научных конференций и научно-практических семинаров. Ряд выводов, сформулированных в настоящей работе, нашел практическое применение и воплощение в судебных актах, разрешающих споры по конкретным делам о несостоятельности.

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, пяти глав и библиографического списка. В каждой главе имеются параграфы, некоторые из которых, в свою очередь, подразделены на структурно обособленные разделы, имеющие свои названия. Внутри параграфов и разделов, по мере необходимости, выделялись логически обособленные и отдельно пронумерованные части исследования, не имеющие своих названий. Всего в работе 13 параграфов.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Первая глава «Возникновение, развитие и правовая природа конкурсного

производства» включает в себя два параграфа. В данной главе исследуются вопросы эволюции правовых норм, регулирующих открытие и проведение конкурсного производства в различных странах, с целью определить место института конкурсного производства в современном гражданском праве.

Первый параграф «Возникновение и развитие конкурсного производства» дает представление о том, какие экономические отношения породили конкурсное производство, как происходила эволюция данного института и теоретических представлений о нем в зарубежных странах и в России с момента возникновения и до настоящего времени.

Во втором параграфе «Правовая природа конкурсного производства» на основании изложенных в первом параграфе признаков конкурсного производства (всеобщего конкурса) анализируются существующие в настоящий момент взгляды наконкурсное производство. В результате проведенного анализа становится очевидным, что конкурсное производство является видом ликвидационной процедуры. Рассмотрение конкурсного производства в качестве вида гражданского судопроизводства; вида исполнительного производства; особого, полностью самостоятельного процесса; формы гражданско-правовой ответственности не может иметь места.

Взгляд на конкурсное производство как на разновидность гражданского судопроизводства - исторически первая из точек зрения, сформулированная еще Сальгадо де Сомоза, и развитая впоследствии немецкими учеными, в частности Августом-Сигизмундом Шульце⁷. Д^анная ^точка зрения была оспорена еще в 18 веке и на

сегодняшний день конкурсное производство не может считаться видом гражданского судопроизводства (в России - арбитражного судопроизводства), так как оно имеет свои собственные цели, принципы, субъектный состав, не совпадающие с соответствующими

1 Цит. по: Малышев К.И. Исторический очерк конкурсного процесса, М., 1871. С.325

характеристиками гражданского (арбитражного) судопроизводства

Взгляд на конкурсное производство как на вид исполнительного производства обосновывался и дореволюционными, и советскими, и современными авторами В числе

сторонников данной точки зрения можно привести Иоанна Адами

s Г Ф Шешттеневичэ
Генриха Фитинга, Вильгельма Эндеманна' ^Ф

Е А Васильева", В Ф Попондопуло^12.

Данная точка зрения не может вызвать возражений, если приравнивать исполнительное производство к исполнению судебного решения и считать в качестве исполнения любые действия (в тч и непроцессуальные) по реализации судебного решения В этом случае конкурсное производство, открываемое исключительно на основании акта органа судебной власти и направленное на его реализацию, является частным случаем исполнения судебного решения Однако, в связи с тем, что и законодатель, и большинство ученых рассматривают исполнительное производство как стадию гражданского процесса, осуществляемого службой судебных приставов-исполнителей по правилам гражданского процессуального законодательства, конкурсное производство, осуществляемое конкурсным управляющим под контролем суда и кредиторов по правилам, установленным законодательством о банкротстве, не может считаться видом исполнительного производства

В Ф Попондопуло делает вывод о том, что закон об исполнительном производстве является общим по отношению к закону о несостоятельности, а само конкурсное производство есть вид исполнительного, на том основании, что гражданско-правовое отношение между неплатежеспособным должником и его кредиторами есть обязательство с активной множественностью лиц, исполняемое по особым правилам Данная точка зрения не может быть принята по следующим основаниям

Как известно, исполнение обязательства - это один из способов удовлетворения юридически значимого имущественного или неимущественного интереса кредитора, состоящий в совершении должником действий, которые трактуются как должные (необходимые) Совершенно очевидно, что в ходе конкурсного производства невозможно удовлетворить все предъявленные требования сполна, тем более, это невозможно сделать путем исполнения обязанностей и прекращения обязательств их исполнением

В ходе конкурсного производства обязательство прекращается исполнением, либо иным способом, предусмотренным ГК, полностью или в части, а в оставшейся части обязательство прекращается в связи с ликвидацией юридического лица-должника (см ст 418 ГК)

О конкурсном производстве как об особом способе принудительного исполнения обязательств должника можно говорить только в случае объявления банкротом гражданина Обязательства гражданина, действительно, исполняются в особом порядке с привлечением судебного пристава-исполнителя, и после завершения конкурсного производства гражданин освобождается от неисполненных вследствие нехватки имущества обязательств Поэтому конкурсное производство в отношении граждан можно считать разновидностью исполнительного производства

Сторонники полной самостоятельности конкурсного производства¹³ (тр^етьей

«Пит по ШершеневичГФ Конкурсное право, Казань, 1898 С 390 'Там же С

№1С4 и Васиг

Проект Торгового свода и гражданский процесс // Еженедельник Советской юстиции 1924 йльев Е А Правовое регулирование конкурсного производства в капиталистических странах М, 1989

Е Попондопуло В Ф Конкурсное право Спб, 1995, С 10 Конкурсное право Правовое регулирование

несостоятельности (банкротства) Учебное пособие М.2001 С 32 „

ц Хм Тдцовскии а С Реценция на «Учение о несостоятельности Исследование приват-доцента

Казанского университета Г Ф Шершеневича» (Казань, 1980) // Журнал гражданского и уголовного права 1890 Кн 9 С 113, Маттель АИ К вопросу о пределах власти окружного суда при назначении присяжных

точки зрения на юридическую природу данной процедуры) считают, что условия и последствия открытия и проведения конкурсного производства отличают его как от гражданского судопроизводства, так и от исполнительного производства, и на основе этого делают вывод о полной самостоятельности данной процедуры банкротства

Анализ целей института конкурсного производства, условий и последствий его открытия и проведения, действительно, позволяет говорить о его самостоятельности по отношению к гражданскому судопроизводству и исполнительному производству Вместе с тем, этот же анализ позволяет отнести конкурсное производство (по крайней мере - в отношении должника - юридического лица) к разновидности более общего, родового понятия - ликвидационной процедуре, регламентированной Гражданским кодексом РФ

Точка зрения, в соответствии с которой банкротство в целом и конкурсное производство в частности является формой гражданско-правовой ответственности, встречается в работе А Б Агеева¹⁴ Ав^тор диссертации не согласна с данной точкой

зрения по следующим основаниям

Наиболее точным образом суть юридической ответственности определена О С Иоффе (юридическая ответственность - это мера государственного принуждения, реакция государства на совершенное правонарушение, которое «всегда выражается в определенных отрицательных последствиях для правонарушителя» '■ позиция во всяком случае не допускает смешения принудительного исполнения обязанности, являющегося мерой защиты субъективного права, с мерами юридической ответственности

Обратившись к признакам гражданско-правовой ответственности, можно увидеть, что конкурсное производство никак не может быть мерой гражданско-правовой ответственности Во-первых, конкурсное производство открывается в результате признания должника банкротом, которое в свою очередь может и не быть результатом противоправного и, тем более, виновного поведения лиц Во-вторых, ликвидация сама по себе не носит имущественный характер и никак не влияет на восстановление имущественной сферы потерпевшей стороны Восстановление имущественной сферы кредиторов банкрота происходит не путем его ликвидации, а путем удовлетворения их требований Ликвидация несостоятельного должника происходит как раз вопреки тому (несмотря на то), что имущественная сфера ряда кредиторов так и осталась не восстановленной В-третьих, даже если рассматривать ликвидацию как санкцию, то таковая никак не может быть признана санкцией имущественной, это, несомненно, санкция личного порядка, что тоже нехарактерно для ответственности в гражданском праве Понятно, что говорить о взыскании такой санкции, тем более - в пользу потерпевшего, тоже никак невозможно

Конкурсное производство является видом ликвидационной процедуры Взгляд этот не находит отражения в дореволюционном законодательстве, что не удивительно, ибо основным субъектом несостоятельности в то время было физическое лицо Вместе с тем, уже дореволюционные ученые поставили вопрос о ликвидационном характере конкурсного производства речь шла не о ликвидации хозяйствующего субъекта в ходе конкурсного производства, а о ликвидации торговли или имущества несостоятельного должника^16.

попечителей по делам несостоятельных должников // Журнал гражданского и уголовного права 1888 №3 С 6, Туткевич ДВ О праве объявления судом торговой несостоятельности ex officio // Журнал Министерства юстиции 1896 № 5 С 178, Дубинчин А Институт несостоятельности и внеконкурсное

удовлетворениетребований к должнику - юридическому лицу//Хозяйство и право 1999 №9С 31 „ ., иАгееёАъ Башфотство как форма юрвдическои ответственности//3аконодательство 2001 7*2 С 46-

ь Иоффе О С Ответственность по советскому гражданскому праву // Избранные труды Т 1 СПб, 2003

и "См НефедьевЕА Судопроизводство торговое Конкурсный процесс М, 1910 С 64, Исаченко В Л Русское гражданское судопроизводство Т2 Судопроизводство конкурсное Спб ,1911 С 622

Гражданский кодекс Российской Федерации, установив в п 4 ст. 61, что юридическое лицо, являющееся коммерческой организацией, либо действующая в форме потребительского кооператива, благотворительного или иного фонда, ликвидируется также в соответствии со ст. 65 вследствие признания его несостоятельным, тем самым создал все основания для рассмотрения конкурсного производства в качестве процедуры ликвидации, применяемой в случае недостаточности имущества юридического лица для удовлетворения требований всех кредиторов, - процедуры специальной по отношению к общей, рассчитанной на все остальные случаи ликвидации юридического лица

Этот взгляд законодателя приняли на вооружение современные исследователи процедуры банкротства^17.

Говорить о ликвидационном характере конкурсного производства позволяют условия и последствия его открытия, а также - его цель (подробный анализ условий и последствий открытия и проведения конкурсного производства, а также цели конкурного производства содержится в остальных главах диссертации)

Вторая глава диссертации «Условия открытия и проведения конкурсного производства» состоит из двух параграфов и посвящена анализу основных условий открытия и проведения конкурсного производства, традиционно называемых исследователями конкурсного производства: стечение кредиторов и установление судом факта несостоятельности должника

В первом параграфе «Стечение кредиторов» анализируется необходимость наличия нескольких кредиторов для открытия и проведения (либо только для проведения) конкурсного производства Данное обстоятельство на протяжении столетий называлось непременным условием открытия и проведения конкурсного производства

Среди современных исследователей процедуры несостоятельности, рассматривающих стечение кредиторов в качестве необходимого условия открытия конкурсного производства, можно назвать В Ф. Попондопуло. Ученый пишет: «Конкурсное производство как особый порядок удовлетворения требований кредиторов рассчитано на случай стечения нескольких кредиторов При отсутствии этого условия лишаются смысла многие положения законодательства о несостоятельности»^18.

С вышеназванной позицией В Ф Попондопуло трудно не согласиться, так как это отвечает и здравому смыслу, и определению конкурсного производства, данному в ст. 2 действующего российского Закона о банкротстве: конкурсное производство - процедура банкротства, применяемая к должнику, признанному банкротом, в целях соразмерного удовлетворениятребованийкредиторов.

Однако еще в начале XX века ряд ученых оспаривал это господствующее мнение"' Анализ действующего российского Закона о банкротстве, регламентирующего открытие и осуществление конкурсного производства, также позволяет говорить о возможности проведения конкурсного производства, даже если у должника всего лишь один кредитор Для открытия конкурсного производства в такой ситуации должны быть соблюдены следующие требования:

1) кредитор должен обратиться в арбитражный суд в соответствии с подсудностью
с заявлением, отвечающим требованиям ст. 33, 39-41 Закона о банкротстве, и это его
заявление должно быть принято судьей;

2) суд, по рассмотрении заявления, должен установить, что все признаки
банкротства налицо (должник не исполнил требования кредиторов в течение трех месяцев
с момента наступления даты их исполнения), и что восстановить платежеспособность

п ТелюкшаМВ Проблемы несостоятельности и банкротства юридических лиц Автореф дисс ..кюн

М, 1997. С. 4, Брагинский МИ Комментарий к закону о несостоятельности (банкротстве) // Право и

экономика _ 1998 №4 С 6 _ ,. . _ ,,

л Попондопуло В V Конкурсное право Правовое регулирование несостоятельности (банкротства) С. 16.

и См Садовский В С. Указ соч С. 105 10

должника путем введения финансового оздоровления или внешнего управления невозможно (ст 53 Закона о банкротстве)

Признание должника банкротом автоматически повлечет открытие конкурсного производства

Таким образом, можно констатировать, что на сегодняшний момент стечение кредиторов не является необходимым условием не только для открытия, но и для проведения конкурсного производства Представляется, что причина такого законодательного отказа от одного из традиционных условий открытия и проведения конкурсного производства заключаются в стремлении законодателя использовать механизм несостоятельности и конкурсного производства для оздоровления национальной экономики посредством ее «очищения» от неплатежеспособных участников Так как целью конкурсного производства является ликвидация должника - юридического лица, совершенно неважно, какое количество кредиторов будет у неплатежеспособного должника Важно лишь то, что с помощью института несостоятельности будет инициирована процедура, которая в итоге приведет к ликвидации неплатежеспособного субъекта

Причиной юридического характера, объясняющей необходимость проведения конкурсного производства даже при наличии единственного кредитора, является законодательно закрепленное положение о том, что юридическое лицо должно обладать обособленным имуществом, дабы обеспечить самостоятельное исполнение принятых на себя обязательств (п 1 ст 48 ГК РФ) В совокупности с п 1 ст 56, а также ст 65 ГК данная норма должна быть понята в том смысле, что к участию в гражданском обороте допускаются только такие юридические лица, которые располагают имуществом, доступным для взыскания, в объеме, достаточном для удовлетворения всех требований его кредиторов Из этого легко вывести юридическую невозможность (незаконность) существования юридического лица, не имеющего имущества, а также юридических лиц, обращение взыскания на имущество которых (тем более - единственным кредитором, при отсутствии других или их воздержании от предъявления требований) приведет к утрате всего этого имущества Согласно абз 2 п 1 ст 65 ГК неплатежеспособный должник должен быть ликвидирован, что достигается в ходе конкурсного производства, но чего невозможно сделать при обращении взыскания на имущество должника в ходе обычного (исполнительного) производства

Во втором параграфе «Установление судом факта несостоятельности»

рассматривается единственное на сегодняшний день обязательное условие открытия и проведения конкурсного производства - установление судом факта несостоятельности должника

Несостоятельность является определенным юридическим фактом, а именно юридически значимым состоянием, в котором находится должник Признание этого обстоятельства создает предпосылку к изменению всех имущественных правоотношений с участием такого должника Для того, чтобы установить, находится ли тот или иной должник в состоянии несостоятельности, или нет, необходимо определить, что такое несостоятельность

Определений несостоятельности предложено довольно много как учеными, так и законодателями В настоящем исследовании автор исходил из того, что несостоятельность - это такое имущественное положение должника, при котором должник лишен возможности удовлетворить требования всех кредиторов в полном объеме

Должник может отвечать признакам несостоятельности, установленным Законом о банкротстве, намного раньше судебного признания факта несостоятельности, - в этом случае налицо будет только фактическая несостоятельность, которая повлечет за собой,

^ ^ 2о, а во-вторых, будет являться

во-первых, общие последствия неисполнения обязательств ' ^г ' '

основанием для судебного признания факта несостоятельности. Только суд, установив наличие определенных обстоятельств, может признать (установить, констатировать) факт несостоятельности; последствием этого установления и будет открытие конкурсного производства.

Круг лиц, которые могли бы инициировать конкурсное производство отличается от круга лиц, инициирующих процедуру банкротства в целом. Так, по мнению Е.А. Нефедьева, инициировать конкурсное производство может только суд, так как «признавая должника несостоятельным, суд тем самым признает, что права кредиторов должны быть осуществлены через конкурсное управление». Кредиторы же вообще должны быть лишены инициативы возбуждения конкурсного производства, потому что они «лишь доставляют сведения, необходимые для разрешения вопроса о несостоятельности судом»^21.

Из норм действующего российского законодательства можно установить, что

инициировать конкурсное производство могут конкурсные кредиторы, при содействии -, 22. Роль кредиторов при введении конкурсного производства сводится к

принимаемому ими на первом собрании решению, какую из процедур следует применить - финансовое оздоровление, внешнее управление, или конкурсное производство; в принципе может быть поставлен и вопрос о заключении с должником мирового соглашения (см. ст. 74 Закона о банкротстве). На основании этого решения собрания кредиторов арбитражный суд принимает собственный акт о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства.

По каким же признакам (фактам, обстоятельствам) суд может сделать вывод о несостоятельности юридического лица? Исчерпывающего перечня этих обстоятельств, применимого ко всем случаям установления факта несостоятельности, не существует. Мнения ученых и практиков относительно того, что должен установить суд при решении вопроса о несостоятельности, можно свести к двум основным направлениям, которые условно могут быть обозначены как теория неоплатности (недостаточности имущества) и теория неплатежеспособности (прекращения платежей, невозможности произвести платеж в данный момент).

Современное законодательство о банкротстве, в том числе действующее российское законодательство о банкротстве, в качестве признака несостоятельности опирается именно на неплатежеспособность.

И все же, нельзя говорить, что признак неоплатности вообще не принимается в расчет арбитражным судом при установлении факта несостоятельности. Арбитражный суд, как правило, уже на стадии принятия заявления о признании должника банкротом видит, что должник не исполняет свои денежные обязательства. Так, в соответствии с действующим Законом о банкротстве факт неисполнения должником денежных обязательств (обязанностей по уплате обязательных платежей) должен быть подтвержден вступившим в законную силу решением суда (для денежных обязательств) илирешением государственного органа о взыскании задолженности за счет имущества должника (для обязательных платежей) (п. 3 ст. 6). Казалось бы, если заявление кредитора о признании должника банкротом подтверждено одним из названных документов, и неплатежеспособность, стало быть, налицо, то почему же суд сразу же, по этим, так сказать, формальным моментам, не констатирует несостоятельности?

и К их числу относятся впадение должника в просрочку, возникновение у него обязанностей по

возмещению причиненных просрочкой убытков, уплате неустоек и процентов, наконец - постановление судебных актов о принудительном взыскании и обращение взыскания на имущество должника в порядке

исполнительногопроизводства. ,„

21 Пефеаъев W.A. Указ. соч. Т. 69.

22 В отличие от инициирования процедуры банкротства право инициировать процедуру

несостоятельности в целом принадлежит должнику, его кредиторам и уполномоченным государственным органам и органам местного самоуправления (п.1 ст.7 Закона о банкротстве)

Признание должника несостоятельным и его ликвидация - мера крайняя, применение которой не может иметь под собой только формальные основания. Чтобы признать должника несостоятельным, арбитражный суд должен исследовать причины неисполнения должником своих обязательств (обязанностей) и решить вопрос о возможности восстановления платежеспособности должника путем введения реабилитационных процедур. И вот именно для решения данного вопроса в качестве дополнительного критерия и применяется критерий неоплатности: установление превышения пассива над активом является свидетельством невозможности реабилитации должника; напротив, если суд установит превышение актива над пассивом, то это может послужить основанием для введения реабилитационных процедур^23.

6 третьей главе «Имущественные последствия открытия конкурсного

производства», которая состоит из четырех параграфов, рассматриваются изменения в гражданско-правовом режиме имущества должника после открытия конкурсного производства.

В первом параграфе «Понятие, состав и гражданско-правовой режим конкурсной массы» рассматриваются легальные положения, регламентирующие состав конкурсной массы, теоретические представления о конкурсной массе, а также рассматривается возможность и порядок включения в конкурсную массу различных объектов гражданского права.

Некоторые ученые, в частности М.В. Телюкина, придерживаются точки зрения, что на момент открытия конкурсного производства точнее было бы говорить только об имущественной массе, так как впоследствии происходят добавления и изъятия из этого имущества с целью формирования массы конкурсной. На наш взгляд, с этой точкой зрения нельзя согласиться по той причине, что конкурсная масса представляет собой не просто определенное имущество, подлежащее распределению между кредиторами. Включение имущества в конкурсную массу означает перевод всего имущества должника в особый правовой режим. Эту мысль высказывает немецкий ученый Г. Папе, который пишет, что «с открытием процедуры несостоятельности к имуществу должника

применяется специальный режим, согласно которому оно именуется конкурсной „ 25. Этот режим устанавливается в момент открытия конкурсного производства.

Установление такого правового режима имущества должника позволяет производить только такие изменения в его составе, целью которых является сосредоточение в руках конкурсного управляющего всего имущества, которое может быть предметом взыскания по обязательствам должника. Имущество перестает подчиняться режиму конкурсной массы с момента его реализации (отчуждения) от должника другому лицу (приобретателю). От реализации имущества, входящего в состав конкурсной массы, получаются денежные средства, подлежащие распределению между кредиторами, которые также поступают в конкурсную массу, в составе которой и пребывают вплоть до их выдачи (перечисления) в удовлетворение требований конкретных кредиторов.

На сегодняшний день в большинстве стран конкурсная масса рассматривается не как нечто застывшее в своем экономическом исчислении на какой-то момент времени, а как некоторая экономическая ценность, подверженная изменениям как в сторону увеличения, так и в сторону уменьшения^26. Действующий же российский Закон о

н Но может и не послужить, как, например, в случае, когда предприятие-должник имеет на балансе

большое количество устаревшей техники, неиспользуемых производственных корпусов и, несмотря на удовлетворительную структуру баланса, не способно и не будет способно удовлетворить требования

и Телюшна М.В. Федеральный закон о несостоятельности (банкротстве): Комментарий для

специалистов.М, 1998. С. 177 . ,,„„,, „ ,_п

ц пае 1. Институт несостоятельности. М., 2002. С. 67.

и Васильев ЕЛ Правовое регулирование конкурсного производства в капиталистических странах. М., 1989. С. 83.

банкротстве (п 1 ст 131) содержит на этот счет очень интересную и неоднозначную формулу в состав конкурсной массы им включается имущество, имеющееся на момент открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства Достаточно легко заметить, что понятие об имуществе «выявленном в ходе конкурсного производства» отличается от понятия имущества, «.приобретенного в ходе конкурсного производства» Первое понятие подразумевает включение в состав конкурсной массы имущества, которое уже принадлежало должнику в момент открытия конкурсного производства на праве собственности, но по каким-то причинам в течение некоторого времени после открытия конкурсного производства было «скрыто» (находилось у третьих лиц, не было указано в балансе и тд) от внимания кредиторов и конкурсного управляющего Второе же понятие подразумевает имущество, право собственности на которое должник приобрел только в ходе конкурсного производства, и которое, следовательно, в момент открытия конкурсного производства должнику не принадлежало Приобретенное в ходе конкурсного производства имущество нельзя, т о считать выявленным, так как в момент открытия конкурсного производства права собственности на это имущества у должника не бьпо и «выявить» его к этому моменту было в принципе невозможно

Таким образом, исходя из буквального толкования п 1 ст 131 Закона о банкротстве можно сделать вывод, что российский законодатель отказался от включения в конкурсную массу имущества, право собственности на которое возникло у должника в ходе конкурсного производства Однако правоприменительная практика пошла по пути расширительного толкования термина «выявленное имущество», и потому все имущество, в том числе приобретенное должником в ходе конкурсного производства, включается в конкурсную массу С учетом теории конкурсного права и целей конкурсного производства подход правоприменителей к формированию конкурсной массы является более обоснованным и представляется необходимым привести текст Закона о банкротстве в соответствие с правоприменительной практикой

Определение конкурсной массы, содержащееся в п 1 ст 131 Закона о банкротстве, дается через категорию имущества Обратившись к ст 128 ГК РФ, содержащим определение этого термина, мы узнаем, что в состав имущества входят вещи и имущественные права, причем, такие субстанции, как работы, услуги, информация и исключительные права перечислены в этой норме в качестве предмета противопоставления вещам и имущественным правам Тем самым ст 128 ГК исключает указанные объекты из понятия имущества Получается т о, что права требования выполнения работ, оказания услуг, права на информацию и требования предоставления информации и, наконец, исключительные права, как не относящиеся к имущественным, не должны включаться в конкурсную массу

Представляется, что данный вывод не может считаться обоснованным ни с точки зрения сущности и целей конкурсного производства, ни с позиций зарубежного и дореволюционного российского законодательства, ни с точки зрения практики, а в отношении исключительных прав - еще и с точки зрения специальных, действующих по этому предмету законов

По результатам проведенного исследования в диссертации дается следующее определение конкурсной массы, которое соответствует и легальному определению, и правоприменительной практике, и теоретическим представлениям о конкурсной массе Конкурсная масса - это правовой режим имущества должника, возникающий в момент открытия конкурсного производства и прекращающийся в момент его завершения, при котором все имущество должника, а также иные объекты гражданских прав, имеющиеся на момент открытия конкурсного производства, выявленные и приобретенные в ходе конкурсного производства, реализуются конкурсным управляющим в целях удовлетворения интересов кредиторов

Второй параграф «Исключение имущества из конкурсной массы» посвящен

вопросам определения имущества, подлежащего исключению из конкурсной массы по тем или иным основаниям, а также порядку исключения имущества из конкурсной массы.

Необоснованное исключение из конкурсной массы какого-либо имущества уменьшит объем и без того далеко не полностью удовлетворяемых кредиторских требований. С другой стороны, необоснованное включение определенного имущества в конкурсную массу может повлечь возникновение вопроса о правомерности его реализации в рамках конкурсного производства, о признании несостоявшимися торгов, на которых оно было реализовано и о возвращении имущества прежнему собственнику по общим правилам оспаривания сделок, а в случае ликвидации несостоятельного должника может служить основанием для применения п. 11 ст. 142 Закона о банкротстве (если будет доказана незаконность получения имущества несостоятельного должника). В обоих случаях пострадают чьи-то интересы: в первом - конкурсных кредиторов, во втором -третьих лиц; в конечном счете, и цели конкурсного производства не будут достигнуты, и стабильность хозяйственного оборота будет нарушена.

В конкурсную массу включаются только такие объекты гражданских прав, которые принадлежат должнику. Принадлежность объекта должнику означает наличие у должника либо абсолютного права на данный объект (права собственности, права хозяйственного ведения, исключительного права и т.д.), или возможности распоряжаться объектом своей волей и в своем интересе (например, если речь об относительных имущественных правах - требованиях)^27. ^В ^сш* ^этого ^из конкурсной массы исключаются объекты, не принадлежащие должнику.

При этом необходимо иметь в виду, что исключается из конкурсной массы только наличное чужое имущество. Объясняется это тем, что объекты абсолютных прав всегда должны быть индивидуализированы. Значит, если должник незаконно распорядится не принадлежащим ему имуществом (скажем, вещью), то собственник этого имущества не будет иметь права требовать исключения из конкурсной массы и выдачи предмета, полученного должником в качестве встречного предоставления за незаконно отчужденное имущество. Единственным способом для собственника получить незаконно проданную вещь обратно будет виндикационный иск, но, естественно, не к должнику, а к фактическому владельцу этой вещи.

С необходимостью индивидуализации объектов абсолютных прав тесно связана и другая проблема, имеющая самое непосредственное отношение к теме настоящего параграфа. В самом общем виде она сводится к вопросу о допустимости включения в конкурсную массу (исключения из нее) вещей, определенных родовыми признаками, некоторые из которых, а возможно, что и все, как это заведомо известно, поступили к несостоятельному должнику от или для других лиц, но при этом какие вещи от или для кого именно поступили - установить невозможно из-за их смешения с другими однородными вещами. Такая ситуация может сложиться в сфере иррегулярного хранения (хранения с обезличением) товаров на товарном складе, у комиссионера или агента. По этому вопросу в литературе было высказано мнение (Е.А. Колиниченко), что «если агент продает вещь, переданную ему принципалом, получает деньги и затем в отношении него

открывается процедура банкротства, считается, что полученные деньги принадлежат ему,

28. И хотя на первый взгляд с
если только он не поместил их на специальный счет» ^г

указанной точкой зрения трудно согласиться (см. ст. 996 ГК РФ), она все же представляется единственно верной, ибо упомянутая статья ГК должна толковаться с

17 Вопрос о том, имеет ли должник право собственности на то или иное конкретное имущество, как его

обосновать и доказать, и, соответственно, можно ли включить его в конкурсную массу, решается по общим нормам гражданского законодательства о приобретении и прекращении права собственности на те или иные виды вещей -движимые и недвижимые, - в т.ч. на основании конкретных гражданско-правовых договоров (купли-продажи, мены, дарения, подряда и др.). Этот вопрос выходит за пределы настоящей работы и оттого в ней не рассматривается. То же касается вопросов приобретения, титулирования и доказывания иных

субъективных прав.

а Колитченкв ЕЛ. Защита интересов неплатежеспособного должника при банкротстве. М, 2002. С. 18.

учетом сущности абсолютных прав.

Требование об исключении имущества из конкурсной массы заявляется конкурсному управляющему. Лишь в том случае, если конкурсный управляющий откажется исключать имущество из конкурсной массы, лицо вправе обратиться в суд в порядке общей подведомственности и подсудности, то есть вне рамок конкурсного производства.

Третий параграф «Реализация имущества должника» посвящен порядку реализации вещей и прав требования, на которые распространяется правовой режим конкурсной массы.

Суть конкурсного производства исключает возможность исполнения несостоятельным должником обязательств по передаче имущества, выполнению работ или оказанию услуг в натуре. В свою очередь, универсальность денег как средства платежа предопределяет, что в ходе конкурсного производства расчеты именно в денежной форме становятся основным способом прекращения обязательств несостоятельного должника. Прекращение обязательств иными способами - зачетом и предоставлением отступного - осуществляется крайне редко, а прощение долга и новация вообще не допускаются²⁹ ^.

При формировании конкурсной массы вещи и права требования подлежат инвентаризации и оценке, которая осуществляется конкурсным управляющим по правилам, изложенным в ст. 130 Закона о банкротстве. После проведения инвентаризации и оценки имущества должника конкурсный управляющий приступает к продаже имущества должника на открытых торгах, если иное не установлено Законом о банкротстве.

Так как в состав имущества должника могут входить права требования к третьим лицам, то возникает вопрос, может ли конкурсный управляющий уступить требования, уступка которых запрещена договором, из которого данные требования возникли, а также требования, на уступку которых требуется согласие контрагента, но такового не получено,

либо контрагент отказывается это согласие дать? Приходится признать, что поскольку
_п г- зо то необходимо

Закон о банкротстве ничего не предусматривает на этот счет ' н

руководствоваться общими нормами ГК РФ об уступке требования. В соответствии с п. 1 ст. 388 ГК РФ уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору. Из этого правила пунктом 1 ст. 828 установлено исключение, согласно которому уступка, хотя бы и совершенная вопреки соглашению о ее запрете или ограничении, является действительной, если она произведена финансовому агенту^3. Следовательно, должник может уступить

принадлежащие ему денежные требования, даже в том случае, если такая уступка запрещена договором, или обусловлена согласием контрагента, при условии, что их приобретателями по итогам проведения открытых торгов будут только лица, которые могут быть финансовыми агентами в соответствии со ст. 825 ГК РФ. Акты уступки, совершенные в пользу лиц, не обладающих статусом финансовых агентов, а также акты уступки требований, не являющихся денежным, совершенные вопреки договорному запрещению или ограничению таковых, могут быть признаны недействительными на основании ст. 168 и п. 1 ст. 388 ГК РФ.

Складывается безвыходное для должника и его конкурсного управляющего

и Прощение долга в ходе конкурсного производства приводило бы к нарушению прав третьих лиц (иных

конкурсных кредиторов), те. противоречило бы важнейшему условию своей действительности (ст. 415 ГК РФ). Применение же новации не может быть допущено по той причине, что конкурсное производство

дполагает ликвидацию должника - обязанного субъекта по обновленнымобязательствам.

и Нормы закодаа о танкротстве, посвященные уступке права требования на публичных торгах

ентируют процедуру, но не случаи уступки. , , ,

[ри этом, одната,"кредитор,'уступивший требование не освобождается ни от обязательств, ни от

ответственности перед должником в связи с уступкой требования в нарушение существующего между ними соглашения о ее запрете или ограничении.

положение Несостоятельный не может ни сам предъявить имущественное требование к своему контрагенту, так как срок его реализации (исполнения) еще не наступил (и вообще в период конкурсного производства, скорее всего, не наступит)^32, ^но, ^вместе ^с ^тем, ^он ^не может и уступить данное требование, так как подобная уступка будет признана недействительной, должник вообще не может никак воспользоваться принадлежащим ему требованием, которое в такой ситуации оказывается для него просто бесполезным Если бы речь шла только об интересе несостоятельного, об этом можно было бы забыть, а подобные требования признавать не подлежащими включению в конкурсную массу Но такой подход привел бы к нарушению интересов кредиторов несостоятельного должника Следовательно, представляется целесообразным предусмотреть еще одно законодательное исключение из правила п 1 ст 388 ГК РФ, а именно - дополнить Закон о банкротстве нормой, которая разрешала бы уступку требований, принадлежащих несостоятельному должнику, даже в том случае, если она запрещена договором Естественно, при этом должник обязан будет нести ответственность за уступку права требования, если подобная ответственность предусмотрена договором (по аналогии с финансированием под уступку денежного требования)

В четвертом параграфе «Конкурсный иммунитет» рассматривается такое последствие открытия конкурсного производства как установление особого порядка, во-первых, предъявления и удовлетворения требований кредиторов к должнику, а во-вторых - взаимоотношений кредиторов между собой

Особый порядок предъявления и удовлетворения требований кредиторов к должнику как составляющая режима конкурсного иммунитета заключается в следующем На стадии конкурсного производства, когда все действия должника подчинены определенной цели - удовлетворению требований кредиторов с целью его последующей ликвидации - должник больше не имеет возможности продолжать свою уставную деятельность Следовательно, нужно признать, что все имущественные требования к несостоятельному лицу должны предъявляться только в рамках конкурсногопроизводства

Конкурсный иммунитет не распространяется на некоторые виды требований, которые можно сгруппировать следующим образом (1) требования о признании права собственности и об истребовании имущества из незаконного владения доажника, (2) о признании недействительными ничтожных сделок и о применении последствий их недействительности^33, (³) о ^{компенсаци}и морального вреда, (4) по текущим

обязательствам

По мнению автора, вышеуказанное правило нуждается в определенной корректировке

Во-первых, виндикационные требования и требования о признании права собственности должны заявляться в рамках конкурсного производства, но удовлетворяться в особом порядке В этом случае конкурсный управляющий, получивший требование о возврате чужого имущества, будет рассматривать его и удовлетворять путем исключения соответствующей вещи из конкурсной массы (так как из конкурсной массы исключаются вещи, собственником которых должник не является) При несогласии конкурсного управляющего исключить определенную вещь из конкурсной массы, лицо может обратиться в арбитражный суд, признавший должника банкротом, с требованием об истребовании имущества из чужого незаконного владения или с требованием о признании права собственности Арбитражный суд определит, подлежит ли вещь исключению из конкурсной массы

Закон о банкротстве говорит только о том, что с момента открытия конкурсного производства срок предъявления всех требований к ДОЛЖНИКУ считается наступившим, но он ничего не говорит о

распространении данного правила на требования должника к его контрагентам

э Не особенно понятно, почему конкурсный иммунитет не распространяется на требования о признании

В результате подобных процедур лицо, заявляющее соответствующее требование, может добиться более оперативного решения вопроса, при этом не будет конкурсным кредитором и получит удовлетворение своих требований вне общего порядка.

Во-вторых, конкурсный иммунитет не должен распространяться не только на требования о признании недействительными ничтожных сделок и о применении последствий их недействительности, но и на требования о признании недействительноыми оспоримых сделок и применении последствий их недействительности. Ведь любая сделка (оспоримая или ничтожная) по общему правилу не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с самого начала (п.1 ст. 167 ГК РФ).

В-третьих, следует отметить, что Закон о банкротстве содержит определенные противоречия при определении текущих обязательств должника.

При изучении конкурсного иммунитета возникает вопрос о распространении конкурсного иммунитета на требования кредиторов по ряду иных отношений, и, в частности, по договорам, не исполненным ни должником, ни кредитором.

Говоря о распространении конкурсного иммунитета на отношения должника по неисполненным договорам, Г.Ф. Шершеневич отмечал, что «логическим и справедливым» было бы исполнение контрагентом должника своей обязанности согласно условиям договора, а самим должником - в пределах «конкурсного удовлетворения, то есть насколько это для него возможно»³⁴' ^ ^со^гласиться с данной точкой зрения - значит

признать, что две изначально равные по договору стороны, ставятся в юридически неравное положение: кредитор, исполнивший свою обязанность в полном объеме, заведомо обречен на убытки в связи с только лишь частичным исполнением обязанности должником («насколько это для него возможно»). В этом свете более предпочтительным представляется взгляд В. Эндемана, считающего, что «с точки зрения юридической логики оба обязательства (возникшие из двусторонне обязывающего договора - А. Г.) представляются в тесной юридической связи, которая не допускает возможности смотреть на каждое из них как на совершенно обособленное, а потому исполнение кредитором своей обязанности в полном объеме с предъявлением своих требований в конкурс с весьма сомнительной надеждой на удовлетворение было бы противно чувству справедливости и существу двустороннего договора»^35.

В настоящее время вопрос о последствиях неисполнения или ненадлежащего исполнения двустороннего договора обеими сторонами российским законодательством решается в пользу несостоятельного должника. Это вытекает из того обстоятельства, что право решать вопрос о судьбе двусторонних, но не исполненных, к моменту открытия конкурсного производства, договоров (расторгнуть их или потребовать исполнения), предоставлено конкурсному управляющему^36. ^Как ^было ^{показано} ^выше, такое право противоречит существу возмездного договора. Целесообразно предоставить право заявлять такой отказ не конкурсному управляющему, а контрагентам должника, которые т.о. получат возможность решить, стоит ли им совершить следуемое по договору предоставление и осуществлять приобретенные таким образом права в общей с другими кредиторами очереди, или же для них будет целесообразнее отказаться от договора, возместив должнику реальный ущерб.

Также на практике может возникнуть вопрос, распространяется ли действие конкурсного иммунитета на требования кредиторов по условным сделкам.

Сложность с распространением конкурсного иммунитета на кредитора, имеющего требование по условной сделке, может возникнуть в том случае, если сделка заключена до открытия производства по делу о несостоятельности под отлагательным условием, которое наступает после открытия производства по делу о несостоятельности. Если

м Шершеневич Г.Ф. Указ. соч С. 241

» 34 по: Шершеневич Г.Ф. Указ. соч С. 241

зб Об условиях существования и реализации такого права - см. § 1 главы 5 настоящей диссертации.

условие наступает после открытия производства по делу о несостоятельности, то право требования у кредитора возникает в ходе наблюдения, внешнего управления или конкурсного производства (до этого требования вообще не было в отличие, например, от требований из обязательства, срок исполнения по которому еще не наступил).

Решение вопроса о распространении или нераспространении конкурсного иммунитета на кредиторов с подобными требованиями зависит от того, можем ли мы считать, что обязательство в данном случае возникло не одновременно с возникновением права требования, а в момент заключения сделки.

По мнению автора, сама сделка под отлагательным условием существует с момента ее заключения, в результате чего допустимо говорить и о том, что обязательство, которое сделка порождает, также существует уже в момент заключения (так как все существенные элементы данного обязательства были сформулированы сторонами с момент совершения сделки). Другое дело, обязательство из сделки под отлагательным условием не исполняется добровольно и не может быть исполнено принудительно до тех пор, пока не наступит отлагательное условие.

В силу того, что обязательство при заключении сделки под отлагательным условием возникает не с момента наступления условия, а с момента заключения сделки, на кредиторов, чьи права требования возникли после открытия производства по делу о банкротстве из условной сделки, заключенной до открытия производства по делу о несостоятельности, будет распространяться конкурсный иммунитет.

Особый порядок взаимоотношения кредиторов между собой по вопросам, связанным с удовлетворением их требований, как составляющая режима конкурсного иммунитета заключается в том, что вопросы, связанные с дальнейшей судьбой несостоятельного юридического лица и его имущества кредиторы решают сообща, посредством либо собрания, либо созданного им постоянно действующего органа_#-комитета кредиторов .

Четвертая глава «Субъектные последствия открытия конкурсного

производства» состоит из двух параграфов и содержит правовой анализ правоспособности и дееспособности юридического лица, в отношении которого открыто конкурсного производство, а исследование правового статуса конкурсного управляющего как лица, выступающего от имени несостоятельного должника в ходе конкурсного производства.

Первый параграф «Правоспособность и дееспособность должника юридического лица, в отношении которого открыто конкурсное производство» посвящен рассмотрению правового статуса должника - юридического лица после открытия конкурсного производства.

В применении к юридическим лицам ученые единодушно отмечают одновременное возникновение у них право- и дееспособности и их последующее совпадение по объему^38. Из этого следует, что юридическое лицо может быть ограничено только в правоспособности, но не в дееспособности. Если юридическое лицо потенциально может иметь какие-либо права и обязанности, то все эти права и обязанности оно осуществляет своими действиями.

Развивая данную точку зрения, мы считаем нужным указать, что понятие дееспособности юридического лица в значительной мере условно. Юридическое лицо может быть реальностью правовой, но не фактической, т.е. по определению не может иметь ряда юридически значимых качеств и характеристик, присущих лицам физическим.

37 Данный поряцок устанавливается с момента введения арбитражным суцом процедуры наблюдения, и

сохраняется в ходе конкурсногопроизводства в качестве одной из составляющихконкурсного иммунитета, i См., например: Иоффе Ос. Советское гражданское право. Ж7Т96/ГXZ 135, Гражданское право:

Учебник / Отв. ред. ЕЛ. Суханов. Изд.-е 2-е. Т. 1. С. 189; Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Изд.-е 3-е. Т. 1. М., 1998. С. 126.

Следовательно, когда мы говорим о действиях юридического лица, мы прибегаем к фикции, так как действия органов юридического лица (определенных физических лиц) признаются действиями самого юридического лица. То же самое касается и воли -качества, рождающего действия. Воля полностью дееспособного физического лица всегда формируется им самим. Воля юридического лица (тоже полностью дееспособного) формируется его органами, которые рассматриваются как часть юридического лица. В силу данной юридической фикции считается, что воля органов юридического лица и есть воля самого юридического лица. Независимо от того, как действует юридическое лицо (через свои органы или через представителя), в конечном итоге волю юридического лица всегда будет формировать определенное физическое лицо или группа лиц. Поэтому говорить о том, что юридическое лицо своими действиями осуществляет права и исполняет обязанности (обладает дееспособностью), можно лишь с определенной степенью условности. Дееспособность юридического лица невозможно ни лишить, ни ограничить, т.к. это означало бы простую замену одного лица (или группы лиц), которое действовалоотимениюридическоголица, другимлицом (группойлиц).

Другое дело - ограничение правоспособности юридического лица. В действующем ГК РФ правилом является установление ограниченной (целевой) правоспособности юридических лиц и исключением - установление общей правоспособности для коммерческих организаций. В соответствии с п. 1 ст. 49 ГК РФ, юридическое лицо может иметь гражданские права, соответствующие целям деятельности, предусмотренным в его учредительных документах, и нести связанные с этой деятельностью обязанности. Только коммерческие организации, за исключение унитарных предприятий и иных видов организаций, предусмотренных законом, могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом. Совершенно очевидно, что признание юридического лица-должника несостоятельным и открытие в его отношении конкурсного производства не может не отразиться на его правоспособности, ибо с этого момента все существование юридического лица подчиняется новой, хотя и не зафиксированной в учредительных документах, но прямо определяемой законом, цели - прекращению всех гражданских правоотношенийсегоучастиемипоследующейликвидации.

Последствием открытия конкурсного производства является прекращение полномочий органов управления должника и передача этих полномочий конкурсному управляющему.

Относительно юридической природы прекращения полномочий органов управления должника высказывались следующие точки зрения.

1) Открытие конкурсного производства прекращает самое существование
должника - юридического лица как носителя право- и дееспособности; неудивительно,
что прекращают существование также и его органы; право собственности на имущество
должника с момента открытия конкурсного производства переходит к кредиторам³ ^.

2) На имущество должника у кредиторов возникают залоговые права, а само
«конкурсное производство устанавливается для разрешения стечения залоговых прав»^40.

3) Отстранение несостоятельного должника от управления и распоряжения
имуществом объясняется действием публичного и частного права. Публичное право
регламентирует установление отношений представительства в силу закона; связано это с
тем, что несостоятельный не лишается дееспособности, а ограничивается в ней. При
этом функции конкурсного управления сравнимы с функциями попечителя в отношении
ограниченно дееспособных физических лиц^41.

э9 Данную точку зрения разделяет А.Н.Семина. См. Семина А.Н. Банкротство: вопросы

правоспособности должника - юридического лица. Научно-практическое издание - М, 2003. С.с.91,94. _m Фриде Л. Положения о несостоятельности торговой и неторговой. М., 1896. С. 27.

4i Попондопуло В.Ф. Конкурсное право: Правовое регулирование несостоятельности (банкротства). С. 145; Телюкина U.B. Проблемы несостоятельности и банкротства юридических лиц. М., 1997. С. 82.

Автор настоящего исследования не согласен ни с одной из вышеприведенных точек зрения (аргументация изложена в тексте диссертации) и считает, что передача полномочий органов управления должника объясняется ограничением правоспособности должника - юридического лица целью конкурсного производства.

Если мы принимаем утверждение, что все действия органов управления юридического лица являются действиями самого юридического лица (см. выше), то мы никак не может говорить об ограничении дееспособности или недееспособности юридического лица. До тех пор, пока юридическое лицо не ликвидировано, оно может и должно приобретать права и обязанности только через других лиц, и тот факт, что права и обязанности приобретаются не через избранного участниками директора, а через управляющего, назначенного арбитражным судом, никак не может отражаться на дееспособности юридического лица. Иллюзия ограничения или утраты дееспособности должника проистекает из того факта, что с момента открытия конкурсного производства участники (собственник имущества) должника - юридического лица теряют возможность формировать его волю по такому принципиальному вопросу, как назначение постоянно действующего органа управления. Кроме того, сущность и цели конкурсного производства обусловливают невозможность несостоятельного должника приобретать и иметь (нести) права и обязанности в том объеме, в котором это могло происходить до открытия конкурсного производства Но это - уже вопрос об ограничении право-, а не дееспособности юридического лица.

Таким образом, все действия, которые конкурсный управляющий осуществляет от имени должника - юридического лица, ограничены целью конкурсного производства. Организация в лице конкурсного управляющего в ходе конкурсного производства может приобретать только те права и исполнять только те обязанности, которые направлены на прекращение ее деятельности и ликвидацию. Именно в силу этого конкурсный управляющий, действуя как орган юридического лица, исходит не из приоритета интересов юридического лица, а из приоритета остальных участников конкурсного производства. В ходе нормальной хозяйственной деятельности органы юридического лица должны действовать добросовестно и разумно в интересах юридического лица и не могут при осуществлении своих полномочий исходить из приоритета интересов третьих лиц. В ходе конкурсного производства установлена особая цель деятельности юридического лица - справедливое распределение имущества должника между его кредиторами, и именно этой целью прежде всего руководствуется конкурсный управляющий при осуществлении полномочий органов управления должника - юридического лица.

Что касается принятия решений по отдельным вопросам самими органами управления должника - юридического лица, то и в данном случае органы управления должника также будут ограничены целью конкурсного производства и не смогут принять решение, противоречащее цели справедливого распределения имущества должника между его кредиторами.

В связи с этим говорить о сохранении общей правоспособности коммерческих организаций в ходе конкурсного производства невозможно. В ходе конкурсного производства правоспособность коммерческих организаций становится специальной, или целевой: она ограничена целью конкурсного производства - справедливое распределение имущества должника между его кредиторами.

Во втором параграфе «Правовой статус конкурсного управляющего» анализируются многочисленные точки зрения на правовой статус конкурсного

Данная теория имела также широкое распространение в дореволюционной литературе. Однако, само по себе это обстоятельство не может служить причиной для ее безапелляционного современного принятия, ибо дореволюционные исследователи конкурсного производства говорили об ограничении дееспособности не юридического, а физического лица, которое (в соответствии с действовавшим тогда законодательством) действительно теряло возможность своими действиями приобретать права и осуществлять обязанности с момента открытия конкурсного производства.

управляющего. По результатам проведенного исследования автор приходит к выводу, что из многочисленных изложенных позиций соответствуют принятой в настоящей работе теории юридического лица и нормам действующего законодательства только две: (1) теория органа управления юридического лица, и (2) теория представителя юридического лица.

Представляется, что правовой статус конкурсного управляющего может быть правильно определен только применительно к осуществлению им тех или иных функций, среди которые должны быть выделены функции органов управления должника -юридическоголицаипротивопоставлены всем иным его функциям.

Отношения между конкурсным управляющим и юридическим лицом -несостоятельным должником имеют такую же правовую природу, как отношения между юридическим лицом и управляющей организацией, выполняющей функции единоличного исполнительного органа.

Конкурсный управляющий действует как орган юридического лица, т.е. в пределах правоспособности организации, но исходит из приоритета интересов не юридического лица, а остальных участников конкурсного производства. С другой стороны, конкурсный управляющий - самостоятельный субъект гражданских правоотношений, который не является органом юридического лица - должника, а лишь выполняет от его имени его функции и в этом смысле больше напоминает представителя. Нельзя не принять во внимание также и то, что конкурсный управляющий появляется не как классический

представитель (по соглашению с представляемым), а независимо от наличия такого
г- 42. Наконец, действия и волю

соглашения, в силу обстоятельств, указанных в законе '

добровольного представителя право не смешивает с действиями и волей представляемого, в то время, как волевые действия органа и управляющего юридического лица право считает волевыми действиями самого представляемого ими юридического лица. И в этом

смысле фигура конкурсного управляющего гораздо больше похожа на законного

, 4з. В литературе это мнение уже высказывалось Д.И. Степановым,

представителя t~ jr i t-* в

который, исследуя правовой статус управляющего в акционерном обществе, пришел к выводу, что «единоличный исполнительный орган юридического лица либо управляющий, замещающий его, действуют как законные представители юридического лица, на которых по смыслу ст. 53 ГК РФ не распространяется ограничение, предусмотренное п. 3 ст. 182 ГК РФ»^44. ^Мы ^отдаем ^себе ^отчет ^в ^том' ™ определение статуса управляющих вообще и конкурсных в частности как законных представителей является достаточно спорным. Тем не менее, мы отдаем ей безусловное предпочтение перед всеми другими возможными вариантами квалификации по изложенным выше соображениям.

В пятой главе «Проведение конкурсного производства и его последствия», состоящей га трех параграфов, анализируются отдельные, наиболее значимые действия, осуществляемые в ходе конкурсного производства (отказ от договоров должника,

« Кроме того, если бы фигура управляющего сводилась бы к частному случаю понятия представителя, ее

выделение законодательством о хозяйственных обществах было бы лишено какого бы то ни было рационального смысла. Значит, статус управляющих вообще и конкурсных в частности не может быть сведен в полной мере ни к статусу органа юридического лица, ни к статусу его добровольного

представителя. ...

« Аотя и к под признаки этой конструкции конкурсный управляющий тоже попадает отнюдь не в полной

мере: как известно, законный представитель призван восполнить недостаток дееспособности; в то же время в дееспособности несостоятельного должника - юридического лица таких недостатков быть не может (см.

т Степанов Д.И. Компания, управляющая хозяйственным обществом // Хозяйство и право. 2000. № 10.

С. 67. Упоминаемое автором ограничение касается возможности представителя заключать сделки от имени представляемого в отношении не только третьих лиц, но и себя лично. Тем не менее, это ограничение фактически сохранится, хотя и будет основано на иных нормах - о совершении сделок с заинтересованностью (конкурсный управляющий будет считаться заинтересованным лицом), а также специальными нормами Закона о банкротстве.

признание недействительными сделок должника, составление реестра требований должника) и последствия проведения конкурсного производства (ликвидация юридического лица и прекращение конкурсного производства по иным основаниям).

Первый параграф «Отказ от договоров должника и оспаривание сделок в ходе конкурсного производства» прекращению договорных отношений должника и кредитора по особым, установленным в законе основаниям.

Закон о банкротстве устанавливает четыре условия существования права конкурсного управляющего на односторонний отказ от исполнения обязательств должника: (1) взаимное неисполнение этих обязательств; (2) ограничение 3-месячным пресекательным сроком; (3) необычайная убыточность исполнения для должника и (4) обязательства не должны принадлежать к числу тех, которые возникли в процессе проведения процедур банкротства. Исходя из этих условий, становится очевидным, что в процессе конкурсного производства отказ от исполнения от договоров имеет целью обеспечить оптимальное соотношение конкурсной массы с объемом требований кредиторов, сформировать максимально большую «чистую» конкурсную массу.

В том случае, если конкурсный управляющий не отказывается от договора, то он вправе (от имени должника) потребовать полного исполнения договора от контрагента, в то время, как последний сможет реализовать свое право требования к должнику лишь в порядке общей очередности. Такая ситуация вызвала и вызывает естественные нарекания многих ученых и практиков, ибо противоречит не только чувству справедливости, но и существу двустороннего договора.

В самом деле, двустороннее обязательство - неразрывная юридическая связь двух лиц взаимного свойства. Сторона, не способная точно исполнить свою принятой на себя обязанности, не вправе требовать полного исполнения своих обязанностей другой стороной. Если же мы заставим кредитора, исполнившего свою договорную обязанность уже после признания должника банкротом, заявлять требование в порядке общей очередности, эта юридическая связь, скорее всего, нарушится, ибо в силу нехватки имущества у несостоятельного должника интересы его контрагента могут оказаться не удовлетворенными, по крайней мере, в части, а то и полностью. Данными соображениями вполне подтверждается сделанный выше (в параграфе о конкурсном иммунитете) вывод о том, что право заявлять отказ от исполнения договоров следует признавать не за конкурснымуправляющим,азакредитораминесостоятельногодолжника.

В теснейшей связи с рассмотренным правом отказа от исполнения договоров пребывает и право конкурсного управляющего оспаривать совершенные должником сделки по специальным, предусмотренным Законом о банкротстве (см. абз. 5 п. 3 ст. 129⁴⁵и ст. 103 этого Закона) основаниям.

Закон о банкротстве 1998 г. (ст. 78) и действующий российский Закон о банкротстве (ст. 103) признают недействительными именно сделки должника, и при том никаких указаний на специальные последствия таких сделок не содержат. Следовательно, к отношениям сторон в результате недействительности сделки должны в полной мере применяться общие правила о реституции. На первый взгляд, такой подход достаточно справедлив и в полной мере отвечает интересам добросовестных третьих лиц. В действительности же проблема существует и заключается она в том, что после признания должника банкротом все требования к нему (за небольшими исключениями⁶⁾ ^могу^т быть предъявлены только врамках конкурсного производства, аисполнение обязательств должника допускается лишь в случаях и порядке, которые установлены Законом о несостоятельности. Инымисловами,реституционное требование подлежит исполнению должником лишь врамках конкурсного производства, т.е. в порядке общей очередности

is Как и в случае с правом отказа от исполнения, данная норма имеет бланкетный характер. Содержание

же предусмотренного ею права определяется нормами, регламентирующими идентичный институт, но

«работающий» на стадии внешнего управления (ст. 103). и См. выше, параграф о конкурсном иммунитете.

требований кредиторов к имуществу должника. Это означает, что добросовестный кредитор, предоставивший должнику по оспариваемой сделке равноценный эквивалент, реально потерпит убытки, возвратив должнику все полученное от него по сделке и не получив назад того, что он исполнил в пользу должника (ввиду отсутствия у должника соответствующего имущества). А именно такие последствия и должны быть применены согласно п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности всякой успешно оспоренной сделки.

Да и не может быть двусторонняя реституция универсальным последствием оспоренных действий (сделок) несостоятельного должника - этому препятствует ее двусторонняя природа. Целью оспаривания сделок в ходе конкурсного производства должен быть не возврат сторон в первоначальное положение и отмена всех результатов сделки как таковой, а компенсация должнику тех потерь (реального умаления имущества), которые он понес врезультате соответствующего действия (сделки). Если в результате сделки должник получил взамен исполненного равноценное встречное предоставление, то никто никому ничего не должен возвращать, и это справедливо: поскольку ни контрагент не обогатился за счет должника, ни должник не потерпел умаления имущества, интересы кредиторов не были нарушены. Если же возвратить полученное реально может только контрагент должника, а должник ввиду отсутствия у него имущества лишен такой возможности, то этот возврат для контрагента превратится в своеобразное безвозмездное изъятие у него имущества должником, которое можно было бы оправдать разве только при недобросовестности контрагента. А это значит, что на уровне закона необходимо установить механизм, позволяющий устранять последствия действий (сделок) несостоятельного должника лишь в отношении имущества, которое получено контрагентом должника без равноценного встречного предоставления, либо недобросовестно. Все остальные имущественные последствия сделок должны сохранять силу.

Возможность признания сделки недействительной, установленная Законом о
f- 47, не зависит от того, была ли она связана с отчуждением имущества

должника, была ли направлена на причинение ущерба кредиторам, был ли контрагент должника при совершении сделки добросовестным, носила ли сделка возмездный характер. Независимо от всех этих обстоятельств любая сделка, совершенная в указанных временных пределах, может быть признана недействительной, если она «влечет предпочтительное удовлетворение требований одних кредиторов перед другими кредиторами». Но при этом закон никак не уточняет, что считать «предпочтительным удовлетворением требований». Нельзя считать в полной мере сложившейся и судебную практику по этому вопросу. Поэтому суды склонны рассматривать как предпочтительное наиболее явные случаи преимущественного удовлетворения требований одних кредиторов перед другими.

Другой состав недействительных сделок предусмотрен в п. 2 ст. 103 Закона о несостоятельности. Согласно указанной норме недействительной может быть признана сделка, совершенная должником с заинтересованным лицом (см. о них ст. 19 Закона о банкротстве) в случае, если в результате исполнения указанной сделки кредиторам или должникубылиилимогутбытьпричиненыубытки.

Целесообразность данной нормы Закона о банкротстве вызывает большие сомнения, ибо непонятно, по какой причине потребовалось выделять сделки, совершенные с заинтересованными лицами, если основным критерием отнесения сделки к недействительным является ущемление интересов кредиторов. Представляется, что если сделка направлена на причинение ущерба кредиторам, то она должна признаваться недействительной всегда, а не только тогда, когда ее контрагентов выступает заинтересованное в совершении этой сделки должником, лицо.

Столь же неосновательным является выделение еще одного специального

47 П 3 ст. 103 Закона о банкротстве 24

основания недействительности сделок несостоятельного должника, установленного в п. 4 и 5 ст. 103 Закона о банкротстве - сделок, связанных с выплатой (выделом) доли (пая) в имуществе должника своему участнику в связи с его выходом из состава участников.

Во втором параграфе «Составление пассива имущества должника. Реестр требований кредиторов» освещаются вопросы, возникающие при установлении конкурсным управляющим: действительной наличности и размера требований кредиторов, и очередности удовлетворения требований кредиторов.

В связи с установлением в ходе конкурсного производства наличности требований кредиторов и размера требований кредиторов возникает ряд интересных, с научной точки зрения, юридических вопросов. Мы рассмотрим три из них: (1) подлежит ли включению в пассив имущества должника требование кредитора, который сам является должником по другому однородному обязательству, или же последний вправе произвести зачет; (2) как рассматривать требования, срок исполнения по которым в процессе конкурсного производства еще не наступил, но в зависимости от его наступления или ненаступления находится правовое положение не только должника, но и третьего лица (например, поручителя, залогодателя, содолжника); и (3) следует ли при определении размера досрочно удовлетворяемых требований принимать во внимание факт получения удовлетворения кредитором ранее срока, на который он рассчитывал.

При исследовании вопроса об очередности удовлетворения требований кредиторов автор рассматривает проблему соотношения Закона о банкротстве, предусматривающего три очереди при удовлетворении требований кредиторов, и Гражданского кодекса РФ, предусматривающего пять очередей, проблему определеня очереди по требованиями имущественного, но не денежного характера, а также анализирует установленные Законом о банкротстве внеочередные и послеочередные требования.

Третий параграф «Расчеты с кредиторами и завершение конкурсного производства» рассматривает отдельные, наиболее интересные вопросы, возникающие при расчетах с кредиторами и завершении конкурсного производства.

Для обозначения основного результата конкурсного производства, достигающегося в т.ч. и путем расчетов с кредиторами, Закон о банкротстве широко пользуется категорией погашенные требования. Ни Гражданский кодекс РФ, ни иные акты гражданского законодательства, не содержат подобного термина.

По мнению автора, погашение требований означает (в рамках законодательства о банкротстве) невозможность их предъявления ни к несостоятельному должнику, ни к третьим лицам, безотносительно к тому, прекратились ли эти требования, или продолжают существовать. Исключения из этого правила - т.е. случаи, когда ранее погашенные требования переходят в категорию не являющихся погашенными и, следовательно, могут быть предъявлены к должнику или третьим лицам, прямо предусмотрены Законом о банкротстве.

Основным последствием проведения конкурсного производства является ликвидация юридического лица. В связи с этим на практике может возникнуть вопрос, какова юридическая судьба имущества должника, обнаруженного после ликвидации должника - юридического лица.

Очевидно, такое имущество отвечает признакам имущества бесхозяйного (ст. 225 ГК РФ). Это означает, что кредиторы не могут требовать обращения взыскания на бесхозяйную вещь, принадлежавшую ликвидированному должнику, так как не существует лица, которому это имущество принадлежит и обеспечением обязательств которого служит, а значит - и лица, которому это требование могло бы быть заявлено. Бывший кредитор, обнаруживший бесхозяйное имущество, ранее принадлежавшее его несостоятельному должнику, может стать фактическим владельцем данного имущества и затем (по истечении приобретательной давности) - его собственником⁴⁸ ^пр^и у^словии

• Если на бесхозяйное имущество ликвидированного должника претендует несколько его бывших кредиторов, им следует заключить соглашение о порядке владения соответствующим имуществом. В

добросовестности получения имущества во владение. Естественно, в том случае, если бесхозяйным имуществом является недвижимая вещь, кредиторы ликвидированного должника должны будут поставить ее на учет в орган, управляющий муниципальным имуществом. Если кредиторы не воспользуются представленной возможностью и бесхозяйное имущество будет признано муниципальной собственностью, у кредиторов отпадет всякая возможность удовлетворить свои требования за счет данного имущества.

Ликвидация юридического лица - несостоятельного должника отнюдь не составляет единственно возможного и неизбежного последствия конкурсного производства. Возможно завершение конкурсного производства также и в результате (1) перехода к внешнему управлению, (2) удовлетворения всех требований кредиторов собственником имущества должника, его учредителями (участниками) либо третьими лицами, (3) отмены решения арбитражного суда о признании должника банкротом в кассационном, либо в надзорном порядке, а также (4) заключения мирового соглашения в ходе конкурсного производства. В диссертации содержится анализ каждого из вышеперечисленных вариантов.

ОПУБЛИКОВАННЫЕ РАБОТЫ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

1. Гутникова А.С. Исключение имущества из конкурсной массы // Вестник
Московского университета. Сер. 11, Право. - 2003. - №2.

2. Гутникова А.С. Оспаривание сделок в ходе конкурсного производства //
Законодательство - №7. - июль 2003 г.

3. Гутникова А.С. Комментарий к главе 28 «Рассмотрение дел о несостоятельности
(банкротстве) АПК РФ // Арбитражный процессуальный кодекс РФ. Постатейный
комментарий. - М: Бератор-Пресс, 2003.

дальнейшем, по истечении срока приобретательной давности, они смогут стать долевыми собственниками указанного имущества.

Диссертация выполнена на кафедре частного права Института экономики, управления и права Российского государственного гуманитарного университета.

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор

Косякова Наталия Ивановна Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор заслуженный юрист РСФСР

Цимерман Юлик Соломонович

кандидат юридических наук

Насонов Алексей Михайлович

Ведущая организация: Институт государства и права Российской Академии Наук

Защита состоится evC/ Я^^^ОыЛ 2004 г. в /у___________ часов на

V / '

заседании диссертационного совета К.212.198.04 при Российском государственном гуманитарном университете по адресу: 125267, Москва, Миусская пл., д. 6, ауд. 255.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Российского государственного гуманитарного университета

Автореферат разослан &*%у rC*'<^e/3J\^,___________________ 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета /'/Ijf s~^I/ С.В. Тимофеев

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Проблема ответственности за

причиненный вред в гражданских правоотношениях не теряет своей актуальности на всем протяжении развития права, а возникающие все новые противоречия между субъектами гражданских правоотношений требуют совершенствования средств правовой защиты, реализации юридической ответственности и эффективности применения правовых санкций. Институт деликт-ной ответственности был известен еще римскому праву, откуда и берет свое название. При этом следует отметить, что институт частных деликтов (delicta privata) прошел все стадии развития вместе с развитием самого римского права.

В российском законодательстве термин «вред» упоминался в Соборном уложении 1649 г., а также в Своде законов Российской империи. Последующее закрепление институт деликтной ответственности получил уже в советское время в Гражданских кодексах РСФСР 1922 и 1964 годов, а также в Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года.

В советский период юридическая наука уделяла значительное внимание рассматриваемому вопросу, хотя при всей неоднозначности, а порой и противоречивости суждений различных специалистов, их подход к нему был ограничен идеологическими рамками. Так, безусловную идеологическую окраску несло обоснование невозможности компенсации морального вреда в советском гражданском праве. Не существовало также единого подхода относительно возможности возложения ответственности без вины, вопросов установления причинной связи и т. п.

Современный этап развития законодательства сопряжен с развитием рыночных отношений, необходимостью правового регулирования вновь возникающих явлений и процессов, проводимой в стране правовой реформой. При этом следует отметить, что хотя законодательное регулирование деликтной от-

и не претерпело кардинальных изменений, тем не менее, оно было существенно обновлено. Гражданский кодекс Российской Федерации внес ряд новелл в по-рядок регулирования деликтной ответственности, ряд вопросов получил более подробное регулирование.

Усложнение общественных процессов неизбежно повлекло за собой возникновение новых видов вреда, что потребовало от законодателя и от юридической науки более пристального внимания к данной проблеме и совершенствования способов регулирования гражданско-правовых отношений. Если всего двести лет назад, например, во Французском Гражданском Кодексе 1804 года, обязательствам из деликта и квазиделикта было посвящено всего пять статей, которые в достаточной мере позволяли регулировать все виды деликтной ответственности, то сегодня мы постоянно сталкиваемся с новыми ситуациями, в результате которых наносится ущерб правам и законным интересам субъектов правоотношений, разрешение которых требует постоянного совершенствования законодательства.

Новеллой российского гражданского законодательства, например, являются положения о возмещении государством вреда, предусмотренные Федеральным законом от 25 июля 1998 года «О борьбе с терроризмом»^1.Х ^отятерроризм явление далеко не новое, однако на современном этапе мир столкнулся с особым проявлением этого преступного социального явления - международным терроризмом. Число террористических актов за последние несколько лет резко возросло, и они приобрели настолько масштабный характер, что возникла необходимость дополнительной защиты граждан со стороны государства в виде возложения на него обязанности возмещения вреда, причиненного террористическим актом. Помимо этого, многие нормы, благодаря осуществлению более детального законодательного регулирования, а также приведению существующего гражданского законодательства в соответствие с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, нуж-

1 Федеральный закон «О борьбе с терроризмом» от 25 июля 1998 года№ 130-Ф3//Собрание законодательства Российской Федерации от 3 августа 1998 г. № 31. Ст. 3808.

даются в переосмыслении, т.к. правильная их классификация должна найти отражение в судебной практике.

Все это, в конечном итоге, предопределяет актуальность и значимость темы исследования, избранной автором.

Состояние научной разработанности темы. Вопросы гражданско-правовой и, в частности, деликтной ответственности, являются объектом пристального внимания как отечественных, так и зарубежных исследователей. Об этом свидетельствуют многочисленные публикации, как в дореволюционное, так и в последующее время.

В дореволюционный период значительное внимание рассматриваемому вопросу уделяли И.А. Покровский, К.Н. Анненков, Г.Ф. Шершеневич, Т.М. Яблочков, А. Гордон и др. В советское время вопросы возложения гражданско-правовой ответственности исследовали М.М. Агарков, С. С. Алексеев, Б.С. Антимонов, Ю.Г. Басин, A.M. Белякова, С.Н. Братусь, В.П. Грибанов, Н.Д. Дурманов, О.С. Иоффе, Ю.Х. Калмыков, В.И. Кофман, О.А. Красавчиков, А.П. Кун, СВ. Курылев, Л.А. Лунц, Н.С. Малеин, Г.К. Матвеев, В.А. Носов, Е.А. Павлодский, В.К. Райхер, И.С. Самощенко, В.Т. Смирнов, А.А. Собчак, В.А. Тархов, Ю.К. Толстой, М.Х. Фарукшин, Е.А. Флейшиц, Т.В. Церетели, Х.И. Шварц, В.Ф. Яковлев и др. Среди современных авторов, учитывающих последние изменения российского гражданского законодательства, вопросам возложения деликтной ответственности, посвящали свои работы В.М. Болдинов, М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, О.В. Дмитриева, Е.А. Магаляс, A.M. Насонов, И.Н. Поляков, В.А. Рахмилович, СЮ. Рипинский, М.А. Рожкова, М.А. Смирнова, Ю.Б. Фогельсон, Ю.С. Цимерман, A.M. Эр-делевский, К.Б. Ярошенко и др. Автор обращался и к работам зарубежных ученых: П. Винфилд, Дж. Флемминг, Ф. Лоусон, Д. Оуэн, М. Лунни и др.

В последнее десятилетие были защищены диссертации по отдельным вопросам возложения деликтной ответственности, однако комплексного анализа общих вопросов деликтной ответственности, основанного на новейшем российском законодательстве, до сих пор не осуществлено.

Все это обусловило выбор темы исследования, определило его цели и задачи.

Объект исследования. Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в связи с причинением вреда гражданам и юридическим лицам, рассмотренные в теоретическом и практическом аспектах.

Предмет исследования. Предметом исследования является правовое регулирование отношений, возникающих вследствие причинения вреда, в соответствии с действующим законодательством.

Цель исследования. Целью исследования является дальнейшая разра-Сотка теоретических положений возложения гражданско-правовой ответственности за причинение вреда на основе современных достижений юридической науки, новейшего законодательства, судебной практики, а также рассмотрение вопросов практического применения норм современного законодательства в области деликтных правоотношений.

Задачи исследования. Задачами исследования являются: рассмотрение сущности гражданско-правовой ответственности; выявление особенностей деликтной ответственности как разновидности гражданско-правовой ответственности; определение юридической природы основания возложения деликтной ответственности; анализ условий возложения деликтной ответственности; определение места деликтной ответственности в системе юридической ответственности; выявление характера противоречий в законодательстве, регулирующем деликтную ответственность, в том числе при его практическом применении, а также определение правовых средств их разрешения.

Методологическая основа исследования. Данное исследование основано на совокупности методов научного познания: формально-логическом, комплексном, историческом, сравнительно-правовом, диалектическом, системного анализа, статистическом и др. Комплексный подход позволил проанализировать исследуемые вопросы во всем многообразии их связей и отношений. Применение исторического метода дало возможность проследить генезис института деликтной ответственности на разных этапах развития

Российского государства, а также проанализировать особенности данного института ответственности в отдельных правовых системах. Применение метода системного анализа способствовало более четкому определению места деликтной ответственности в системе юридической ответственности.

Теоретическая основа исследования. Теоретическую основу исследования составили работы отечественных и зарубежных авторов в области гражданско-правовой ответственности в целом и деликтной ответственности в частности. Исследование поставленных вопросов потребовало также изучения литературы по теории права и государства, истории философии, уголовному праву, обязательственному праву, публикаций в научных журналах и периодической печати, материалов гражданских дел в архивах районных судов и обобщенной судебной практики, публикуемой Верховным судом Российской Федерации и Высшим арбитражным судом Российской Федерации.

Нормативная база исследования. Нормативную базу исследования составляют: Конституция Российской Федерации, Гражданский кодекс Российской Федерации, другие федеральные законы Российской Федерации, указы Президента Российской Федерации и постановления Правительства Российской Федерации, регулирующие отношения, составляющие объект диссертационного исследования, а также нормативные правовые акты зарубежных государств.

Научная новизна представленной работы. Научная новизна определяется, прежде всего, самой постановкой проблемы исследования, а также методологией ее решения.

Новизна проявляется в комплексном анализе сущности гражданско-правовой ответственности за причинение вреда впервые после начала обновления российского законодательства. В частности, проведен анализ и предложены пути применения положений закона, регулирующих обязанность возмещения государством вреда, причиненного в результате террористической акции; переосмыслены вопросы установления причинной связи с теоретической и практической стороны; высказаны предложения по систематизации

случаев возложения ответственности и выделение из них случаев возложения обязанности по возмещению вреда, не относящихся к мерам ответственности; проанализирована сущность понятия «вред», установлен объем этого понятия и его соотношение с категорией «моральный вред»; определено место деликт-ной ответственности в системе юридической ответственности и предпринята попытка четкого разграничения деликтных и кондикционных правоотношений, а также случаев возложения деликтной и договорной ответственности.

Основные положения, выносимые на защиту. Результатом научного анализа данной проблемы являются следующие выносимые на защиту выводы и положения:

1. Содержащиеся в Гражданском кодексе Российской Федерации, а так
же в ряде федеральных законов положения, обязывающие лиц к возмещению
вреда, но при этом не отвечающие, или отвечающие не в полном объеме не
обходимым условиям возложения гражданско-правовой ответственности за
причинение вреда, не должны рассматриваться с позиции категорий ответст
венности, в связи с чем в статьи 1073, 1075 и 1076 ГК РФ необходимо внести
соответствующие корректировки.

2. Одним из центральных вопросов возложения гражданско-правовой от
ветственности за причинение вреда является определение объема понятия
«вред». При этом понятия «вред» и «убытки» рассматриваются как тождест
венные, а «моральный вред» должен рассматриваться не как составляющая
часть общего понятия вреда, а в качестве самостоятельной правовой категории.

3. Противоправность как одно из обязательных условий возложения
гражданско-правовой ответственности за причинение вреда в гражданско-
правовых отношениях обладает определенной спецификой и рассматривается
как особый вид - гражданская деликтная противоправность, которая понима
ется одновременно как нарушение нормы объективного права и нарушение
субъективного права лица.

4. Рассмотрение юридически значимой причинной связи как объектив
ной связи явлений в ряде случаев не приводит к справедливому, юридически

законному решению. Данное противоречие можно устранить путем использования при установлении факта наличия юридически значимой причинной связи категории вины.

5. Понимание категории вины приобретает при возложении гражданско-
правовой ответственности за причинение вреда определенную особенность,
отличающую ее от общетеоретических представлений о вине, что обусловле
но спецификой гражданско-правового регулирования общественных отно
шений. Представляется, что вину следует рассматривать не только как пси
хическое отношение причинителя вреда к своим действиям (с субъективной
стороны), но прежде всего как непроявление должной степени заботливости
и осмотрительности в принятии мер, которые требовалась от причинителя
вреда по характеру лежащих на нем обязанностей (с объективной стороны).

6. Соотношение гражданско-правовой ответственности за причинение
вреда (деликтной ответственности) с другими разновидностями гражданско-
правовых отношений, возникающих при причинении вреда (договорной от
ветственностью и кондикционным обязательством) не должны рассматривать
ся с позиции конкуренции исков, поскольку на практике это может привести к
ущемлению законных прав участников гражданских правоотношений.

Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретические результаты исследования могут способствовать совершенствованию законодательства, учитываться в правоприменительной деятельности, а также использоваться в научной работе, подготовке учебных пособий и преподавании курса гражданского права.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре частного права юридического факультета Института экономики, управления и права Российского государственного гуманитарного университета. На основе результатов исследования автором подготовлены и опубликованы научные статьи и доклады к научным конференциям.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованных источников и литературы.

П. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении дается обоснование актуальности темы, определяются объект, предмет, цель, задачи, методологические основы исследования, показывается степень ее изученности, дается анализ литературы и документов, показана научная новизна и практическая значимость работы.

В первой главе диссертации «Понятие, особенности и основание возникновения гражданско-правовой ответственности за причинение вреда» рассматривается юридическая природа и генезис гражданско-правовой ответственности, ее характерные признаки и основания возникновения.

В первом параграфе исследуются теоретические представления о сущности института гражданско-правовой ответственности как специфической разновидности юридической ответственности. При этом гражданско-правовая ответственность выступает как правоотношение, раскрывается ее содержание и дается ее характеристика как односторонне обязывающего, охранительного правоотношения. Автор выделяет особенности гражданско-правовой ответственности: направленность на восстановление положения потерпевшего в сфере имущественных и неимущественных отношений, существовавшего до нарушения его права, что обусловлено самой природой гражданско-правового регулирования ответственности, носящей компенсационно-восстановительный характер; имущественный характер негативных последствий, так как помимо восстановления нарушенных имущественных прав кредитора, он также является единственно возможным способом компенсации вреда, причиненного нематериальным благам потерпевшего; возможность ее добровольной реализации, без принуждения со стороны соответствующих государственных органов, при сохранении государственно-принудительного характера ответственности; компенсационно-восстановительный характер данного вида ответственности в зависимости от размера причиненного вреда; применение данного вида ответственности к государству как равноправному участнику гражданско-правовых отношений.

Основываясь на данных особенностях гражданско-правовой ответственности как разновидности юридической ответственности, автор определяет ее как предусмотренное законом или договором правоотношение, возникающее в результате совершения правонарушения, содержанием которого является обязанность участника гражданско-правовых отношений понести дополнительные лишения имущественного характера за совершенное правонарушение, в целях наиболее полного восстановления или компенсации нарушенных прав потерпевшего лица, и возникновение которого обеспечивается силой государственного принуждения.

Во втором параграфе раскрываются понятие и особенности гражданско-правовой ответственности за причинение вреда как разновидности гражданско-правовой ответственности.

Показывая историческую динамику института гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, автор подчеркивает, что и до настоящего времени многие его положения носят дискуссионный характер. В работе предпринята попытка более четкого определения понятий «ответственности за причинение вреда», «обязательства из причинения вреда», выявить их соотношение. При этом предлагается рассматривать гражданско-правовую ответственность за причинение вреда как охранительно-защитительное обязательственное правоотношение, которое по своей правовой природе шире понятия «обязательство». Деликтная ответственность как правоотношение лишь облекается в форму обязательства, сохраняя при этом свои основные черты - государственно-принудительный характер, государственное и общественное осуждение, дополнительное обременение для правонарушителя, что в целом понятию обязательства не свойственно.

Деликтная ответственность как правоотношение представлена структурой элементов. В работе анализируется субъектный состав деликтной ответственности, отмечаются особенности участия в данном правоотношении физических и юридических лиц, а также государства. Объект правоотношения деликтной ответственности рассматривается как возмещение, которое долж-

ник обязан предоставить потерпевшему. Содержанием рассматриваемого правоотношения является право кредитора (потерпевшего) требовать восстановления его имущественной сферы в том состоянии, в каком она находилась до правонарушения, и обязанность лица, ответственного за причинение вреда (должника), совершить указанные действия. Деликтная ответственность как правоотношение, являющееся по своей природе обязательственным, прекращается надлежащим исполнением.

Для наиболее полной характеристики и выявления особенностей гражданско-правовой ответственности вследствие причинения вреда в работе рассмотрены следующие ее признаки: ретроспективный характер; имущественный характер возмещения вреда; относительный характер ответственности, возникающей при нарушении прав, носящих абсолютный характер; внедого-ворной характер; направленность данного вида ответственности на полное восстановление имущественной сферы лица, которой был причинен вред; независимость от формы и степени вины правонарушителя.

На основании приведенных признаков автор определяет гражданско-правовую ответственность вследствие причинения вреда как ретроспективную внедоговорную ответственность, представляющую собой охранительное обязательственное правоотношение, возникающее вследствие нарушения имущественных и личных неимущественных прав потерпевшего, носящих абсолютный характер и призванное обеспечить наиболее полное восстановление этих прав за счет причинителя вреда, характеризующееся государственным и общественным осуждением.

В работе обосновывается необходимость разграничения случаев возникновения ответственности за причинение вреда и случаев возникновения обязанности возмещения вреда, не относящихся к мерам ответственности. Подобное разграничение обусловлено тем, что в основе возникновения обязанности по возмещению вреда лежат условия, не образующие полного состава правонарушения. При этом отмечается, что ответственность за совершенное правонарушение независимо от ее характера (карательная, штрафная, право-

восстановительная) несет на себе отпечаток государственного и общественного осуждения. Отсутствие данного признака ответственности в сочетании с отсутствием полного состава правонарушения позволяет отделить от ответственности случаи возложения обязанности по возмещению вреда, не относящейся к мерам ответственности.

Таким образом, гражданско-правовая ответственность за причинение вреда выступает как охранительное обязательственное правоотношение, в то время как обязанность по возмещению вреда, не относящееся к мерам ответственности, будет выступать лишь обязанностью в обязательстве вследствие причинения вреда. К подобным обязанностям автор, в частности, относит: возмещение вреда, причиненного правомерными действиями, в том числе случай причинения вреда в состоянии крайней необходимости; возмещение родителями (усыновителями) или опекунами вреда, причиненного их несовершеннолетними детьми; возмещение опекунами или организациями, осуществляющими надзор вреда, причиненного недееспособными; возмещение супругом (родителями и т.п.) вреда, причиненного лицом, которое не могло понимать значения своих действий или руководить ими вследствие психического расстройства; возмещение государством вреда, причиненного в результате террористической акции и др.

Третий параграф посвящен определению основания возникновения де-ликтной ответственности. Автор обращает внимание на неточность формулировки названия ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, в которой термин «основание» представлен во множественном числе, что создает впечатление множественности оснований ответственности и дает почву для толкования перечисленных в ст. 1064 ГК РФ категорий противоправности, причинной связи и вины как оснований ответственности. Автор высказывает предложение об изменении формулировки названия ст. 1064 ГК РФ, чтобы избежать неоднозначность в ее толковании.

Рассмотрев различные точки зрения на основание деликтной ответственности, соискатель приходит к выводу, что основанием возникновения де-

ликтной ответственности выступает юридический факт (совершение правонарушения). При этом отмечается, что «правонарушение» в гражданском праве понимается как деяние, нарушающее субъективные гражданские права.

В работе утверждается, что самого по себе деяния, причиняющего вред, недостаточно для возникновения ответственности за причинение вреда. Для этого необходима совокупность элементов (или условий), в целом характеризующих это деяние как правонарушение (состав правонарушения).

В главе второй «Условия возникновения деликтной ответственности» рассматриваются необходимые условия возникновения ответственности за причинение вреда.

Первый параграф посвящен определению объема правового понятия вреда и его соотношения с категорией «моральный вред». Автор отмечает, что для возникновения деликтной ответственности непременным условием является наличие вредоносного результата, что отличает деликтную ответственность, в частности, от уголовной ответственности, при возложении которой недостижение вредоносного результата преступления, тем не менее, может влечь за собой возникновение уголовной ответственности.

В работе обращается внимание на отсутствие четкого законодательного определения понятия вред, что вызывает неоднозначные трактовки определения его объема. По мнению автора, вопрос может быть решен путем выяснения соотношения понятий «вред» с понятием «ущерб» и «убытки» с последующей корректировкой действующего законодательства.

Рассматривая категорию морального вреда и развитие ее законодательного регулирования, автор обращает особое внимание на соотношение понятий «вред» и «моральный вред», пытаясь определить, следует ли рассматривать понятие «вред» как обобщающую категорию, включающую в себя «моральный вред» или их следует рассматривать как самостоятельные категории, имеющие свой собственный режим регулирования.

Для осуществления более четкого законодательного регулирования данной ситуации, автор считает необходимым разработать более точное доктри-

нальное понимание понятая вреда. Рассмотрение понятия вреда как единой категории фактически предполагает компенсацию морального вреда a priori во всех случаях, когда ставиться вопрос о возмещении вреда в порядке ст. 1064 ПС РФ. Однако закон не дает оснований для подобного вывода, предусматривая целый ряд отличий в регулировании компенсации морального вреда от общих положений деликтной ответственности. Это позволяет рассматривать моральный вред не как безусловно независимую, но в некоторой степени самостоятельную правовую категорию.

В работе практическое применение данных правовых категорий и их соотношение между собой показано на примере статьи 17 Федерального закона «О борьбе с терроризмом». Исходя из общего правила ст. 1064 ПС РФ лицо, пострадавшее в результате террористического акта, может требовать возмещения вреда в полном объеме с непосредственного причинителя вреда (террориста, террористической группы или террористической организации). Возложенная статьей 17 Федерального закона «О борьбе с терроризмом» на государство обязанность по возмещению вреда представляет собой дополнительную гарантию пострадавшим гражданам со стороны государства на возмещение вреда. В то же время никакие дополнительные гарантии пострадавшим в результате террористического акта относительно морального вреда за-коном не предусмотрены^2. ^Таким ^{образом,} ^исходя ^из ^того' ^ ^поняше ^вред не включает в себя a priori понятие морального вреда, автор делает вывод о том, что либо компенсация морального вреда должна осуществляться в общем порядке непосредственно причинителем вреда, либо в законе необходимо предусмотреть в качестве дополнительной гарантии со стороны государ-

1 По тому же пути идет и законодательство рада европейских государств. В государствах, имеющих длительный антитеррористический опыт (в частности Франция, Италия и Испания), накоплен богатый законодательный и практический опыт компенсации вреда пострадавшим в результате террористических акций. Компенсация осуществляется за счет государственной казны (Италия и Испания) или специально созданного гарантийного фонда (Франция). Данная компенсация выплачивается при причинении вреда жизни и здоровью и других убытков (материальный вред), в то время как компенсация морального вреда за счет государства соответствующими законодательными актами не предусмотрена. (См.: Меньших АЛ. Материальные компенсации потерпевшим от террористических актов по законодательству Франции, Италии и Испании.//Журналроссийского права, 2003г.,№ 12,с. 141-148).

ства, в том числе, и возможность потерпевшим предъявлять требования о компенсации морального вреда непосредственно к государству.

Во втором параграфе рассматривается категория «противоправности» деяния, повлекшего причинение вреда как условие возникновения ответственности за причинение вреда.

Автором приводятся различные точки зрения на природу противоправности, которые в целом сводятся к пониманию противоправности деяния с объективной или субъективной позиции. Обращается внимание на то, что противоправность при возложении деликтной ответственности трактуется как общеправовая категория, обладающая в то же время и некоторыми особенностями, присущими самой отрасли гражданского права. Понимание противоправности в гражданском праве тесно связано с пониманием основания деликтной ответственности как деяния, нарушающего субъективное право лица.

Автор обращает внимание на то, что нарушение норм объективного права вне зависимости оттого, нормы какой отрасли были нарушены, не влекут за собой apriori возложение деликтной ответственности, если в результате нарушения данных норм не последовало причинение вреда материальным или нематериальным благам лица. Тем не менее, особенность деликтной противоправности будет состоять в том, что фактически в статье 1064 ПС РФ субъективное право лица на недопустимость причинения ему вреда облекается в объективную форму, т.е. установлено в законе в виде императивной нормы.

В работе делается вывод о том, что деликтную противоправность, как и другие виды противоправности можно рассматривать с позиции нарушения норм объективного права, поскольку следует признать, что если представить себе отсутствие норм главы 59 ПС РФ, то отсутствие именно объективных правовых норм, а, следовательно, и невозможность их нарушения даже в случае фактического причинения вреда, повлечет невозможность возложения ответственности в виду отсутствия для этого необходимых условий. Тем не менее, особенность деяний противоправных с точки зрения деликтной ответ-

ственности, в отличие, в частности, от уголовной, будет состоять в понимании их как деяний, одновременно нарушающих и субъективное право лица.

В работе рассмотрены вопросы возникновения ответственности при причинении вреда в состоянии необходимой обороны и крайней необходимости, а также лицом, управомоченным на совершение действий, причиняющих вред. При этом автор исходит из того, что любые действия, причиняющие вред изначально являются противоправными, т.е. нарушающими право другого лица. При возложении ответственности суду следует, как считает соискатель, устанавливать не противоправность причинения вреда (так как это условие презумируется), а исключать факт управомоченности лица на совершение действий, причиняющих вред.

Третий параграф посвящен вопросам установления причинной связи при возложении гражданско-правовой ответственности за причинение вреда.

На конкретных примерах в работе доказывается необходимость установления причинной связи как условия возложения деликтной ответственности. Отмечается, что российская правовая наука до сих пор не выработала единых критериев установления причинно-следственных связей, которые были бы справедливы для каждого конкретного случая.

Необходимость установления причинной связи в каждом конкретном случае причинения вреда вытекает из смысла императивной нормы, содержащейся в ст. 1064 ПС РФ. Однако закон не предусматривает четких правил ее установления. Автор на примере зарубежной судебной практики, а также российского дореволюционного законодательства показывает решающую роль суда в определении наличия или отсутствия причинной связи между деянием и наступившими вредоносными последствиями.

Причинная связь рассматривается соискателем как взаимосвязь юридически значимых причин возникновения вреда, под которыми понимаются действия людей (субъектов права). Автор на конкретных примерах демонстрирует, что рассмотрение юридически значимой причинной связи как объективной связи явлений в ряде случаев не приводит к справедливому, юриди-

чески законному решению. Данный недостаток может быть устранен путем использования при установлении факта наличия юридически значимой причинной связи категории вины.

В четвертом параграфе исследуется категория вины как условие возникновения ответственности за причинение вреда. При этом внимание автора акцентируется на некоторых особенностях понимания категории вины при возложении гражданско-правовой и в том числе деликтной ответственности, которая обусловливает рассмотрение вины не столько как субъективной категории, определяющей психическое отношение лица к своему противоправному поведению, сколько как объективную возможность принятия мер, для недопущения причинения вреда. Отмечается, что в гражданском законодательстве отсутствует легальное определение вины, которое должно учитываться при возложении деликтной ответственности. Однако Гражданский кодекс Российской Федерации дает возможность определить понятие вины, отталкиваясь от понятия невиновности, предусмотренного абз. 2 п. 1 ст. 401 ГК РФ, формулировка которого исключает какую-либо субъективность. Использование объективных критериев при определении формы вины не в последнюю очередь обусловлено компенсационно-восстановительной функцией гражданско-правовой ответственности, при которой существенное значение имеет факт причинения вреда потерпевшему, а не субъективное отношение лица к своим действиям.

В работе рассмотрены критерии определения форм вины - умысла и неосторожности, приобретающие особенной значение при отграничении виновного поведения от невиновного. На практических примерах исследованы вопросы презумпции виновности при возложении деликтной ответственности. При этом автор обращает внимание на новые для российского законодательства положения, предусматривающие применение презумпции виновности в отношении государственного органа (органа местного самоуправления) издавшего нормативно-правовой акт, в результате которого был причинен вред конкретным субъектам гражданских правоотношений.

Соискатель приходит к выводу, что обоснование справедливости законодательного закрепления в ряде случаев повышенной деликтной ответственности, основанное в первую очередь на экономических причинах, должно быть дополнено с использованием категории риска. Рассматривая риск как субъективную категорию, автор особо подчеркивает, что риск не может рассматриваться аналогично вине, тем более, что ответственность, по общему правилу, возлагается именно за вину, а не за риск. Тем не менее, в работе категория риска используется для обоснования мотивации законодательного закрепления возможности возложения повышенной ответственности не зависимой от вины на лиц, сознательно занимающихся деятельностью, которая при наличии определенных обстоятельств может повлечь негативные последствия.

Повышенная ответственность государственных органов, предусмотренная ст. 1070 ГК РФ обосновывается в работе необходимостью надежной защиты прав и свобод человека. При этом автор отмечает, что повышенную ответственность государства не следует рассматривать как общее правило, соблюдая при этом баланс частных и публичных интересов, так как бремя ответственности, в конечном счете, ложится не на конкретного чиновника, а на само население.

При случайном причинении вреда в случаях прямо указанных в законе, возникновение деликтной ответственности является исключением из общего правила возложения ответственности только за вину. Основанием для подобного вывода является то обстоятельство, что при возложении так называемой «безвиновной» ответственности выпадает только один элемент ответственности, при этом все остальные элементы - вред, противоправность, причинная связь - должны быть установлены судом. При этом отмечается, что, в частности, обязанность возмещения родителями вреда, причиненного их несовершеннолетними детьми, не могут быть рассмотрены в качестве ответственности, так как в действиях родителей отсутствуют условия возложения ответственности.

Автор обращает внимание на недопустимость понимания обязанности возмещения вреда родителями за причинение вреда их несовершеннолетними детьми как ответственности «за свою вину», то есть за ненадлежащее воспитание. В данном случае речь идет о фактической обязанности по возмещению вреда, которую закон «перекладывает» с лица, которое должно было бы по общему правилу нести такую обязанность, но в силу определенных причин (в данном случае неделиктоспособности несовершеннолетнего) не несущего такую обязанность, на другое лицо.

При возложении деликтной ответственности без вины налицо все признаки гражданско-правовой деликтной ответственности - она проявляется в виде негативного последствия, обеспеченного государственным принуждением, возлагающего на причинителя вреда дополнительные лишения имущественного характера с целью наиболее полного восстановления нарушенных абсолютных прав потерпевшего. При этом отсутствие в полной мере такого признака ответственности как государственное и общественное осуждение не может выступить препятствием для признания последствий подобного причинения вреда в качестве ответственности, тем более, что подобное причинение вреда не встречает и явного одобрения со стороны общества.

В третьей главе «Соотношение деликтной ответственности с другими видами гражданско-правовых отношений (кондикционным обязательством и договорной ответственностью)» определяются основания разграничения де-ликтных правоотношений и других видов гражданско-правовых отношений, имеющих схожие правовые основания.

В первом параграфе исследуются критерии разграничения деликтных и кондикционных правоотношений, которые объединяет общий внедоговор-ный и правовостановительный характер, а также сходные содержание и основание возникновения, но в то же время имеющих различную правовую природу и влекущих различные правовые последствия. Автор обосновывает недопустимость конкуренции деликтных и кондикционных требований, показывая на конкретных примерах негативные последствия подобной практи-

ки. Подчеркивается, что обновление российского гражданского законодательства привело к иному пониманию соотношения данных правовых институтов, что существенно способствовало разрешению спорных вопросов. Статья 1103 ГК РФ позволяет говорить о кондикционном обязательстве и в случаях, когда имеются все условия для возложения деликтной ответственности: противоправное, виновное действие лица, причинившего вред.

Принципиальное отличие данных видов обязательств заключается в том, что деликтная ответственность возлагается в целях восстановления нарушенной имущественной сферы потерпевшего, и потому оценивается с позиции причиненного потерпевшему вреда, в то время как кондикционные обязательства фактически направлены на возвращение имущества, приобретенного без достаточных правовых оснований, и таким образом оцениваются с позиции обогащения приобретателя имущества. Это в конечном итоге влияет на размер возмещения по тому или иному виду требования. Автор приходит к выводу, что кондикционное обязательство может являться самостоятельным видом обязательства, регулирующее в данном случае определенное, только ему присущее правоотношение (ст. 1102 ГК РФ), но может применяться и в сочетании с деликтной ответственностью (ст. 1103 ГК РФ).

В работе на конкретных примерах рассматриваются случаи применения того или иного варианта правоотношений. При этом отмечается, что кондикционное обязательство как самостоятельный вид обязательства может быть применен в случае обогащения одного лица за счет другого, что влечет нарушение субъективного права последнего, однако в силу отсутствия одного или более условий не может идти речи о возникновении деликтной ответственности. Вопрос о конкуренции исков возникает в случае, когда лицо совершает противоправные виновные действия, неосновательно присваивая имущество, в результате чего неосновательно обогащается и причиняет при этом потерпевшему убытки. Обращается внимание на то, что положение п. 4 ст. 1103 ГК РФ о том, что требования о возврате неосновательного обогащения применимы к требованиям о возмещении вреда, предусматривает для по-

терпевшего ряд дополнительных преимуществ, которые касаются размера возмещения вреда, а также возможности преимущественного требования возмещения вреда в натуре.

Автор делает вывод о том, что невозможность конкуренции исков следует из буквального толкования ст. 1103 ГК РФ. Возложение кондикционных обязательств вторично по отношению к возложению деликтной ответственности, оно носит субсидиарный (дополнительный) характер и не может в условиях своего возложения противоречить условиям возложения деликтной ответственности. При соотношении деликтного и кондикционного требований речь идет не о конкуренции, а о сотрудничестве исков (или так называемой «кумулятивной конкуренции»), т.е. не взаимоисключении, а взаимодействии и взаимодополнении друг друга.

Во втором параграфе исследуется соотношение деликтной и договорной ответственности. При этом отмечается, что принципиальное значение подобное деление видов ответственности принимает только в рамках гражданско-правовой ответственности, в которой, помимо внедоговорной, выделяется также договорная ответственность, возникающая вследствие нарушения договорного обязательства. Обращаясь к природе данных правоотношений, автор подчеркивает, что деликтная ответственность по объему защищаемых прав и сфере применения шире ответственности договорной, так как из всего объема нарушенных субъективных прав договорная ответственность будет защищать лишь те, которые были нарушены неисполнением или ненадлежашим исполнением договора.

Отмечаются и сходные черты деликтной и договорной ответственности, имеющих в основании своего возникновения факт нарушения чужого субъективного права и для возложения которых необходимо наличие одинакового круга условий (наличие вреда, противоправность, причинная связь и вина). В то же время автор заостряет внимание на существенном отличие двух видов гражданско-правовой ответственности, которое состоит в порядке возложения ответственности. При этом делается вывод, что предусмотренный зако-

ном различный порядок применения ответственности дает возможность субъектам ответственности предвидеть объем последствий нарушения права другого лица и при этом в большинстве случаев возложение деликтной ответственности дает больше возможностей потерпевшему на восстановление его имущественной сферы, если только договором не установлены более выгодные условия для потерпевшего.

В работе рассмотрены различные точки зрения относительно применения деликтной ответственности к договорному обязательству. Автор приходит к выводу, что, устанавливая в ряде случаев возможность применения деликтной ответственности к договорным обязательствам, законодатель в первую очередь исходит из необходимости большей законодательной защиты наименее защищенной стороны договорного правоотношения. В тех случаях, когда законодатель предусматривает применение деликтной ответственности к договорному обязательству, она возлагается вследствие нарушения прав граждан, чаще всего потребителей, но в любом случае отношения сторон не должны быть связаны с предпринимательской деятельностью потерпевшего.

Исследуя точку зрения о возможности конкуренции деликтных и договорных требований, диссертант приходит к выводу, что возможность выбора вида требования не предусмотрена российским законодательством. Если в результате исполнения договорного обязательства был причинен вред жизни или здоровью гражданина ответственность должна наступать по правилам применения деликтной ответственности. В случае же, если в договоре был установлен более высокий размер ответственности - ответственность должна наступать по правилам применения договорной ответственности. В данном случае один конкретный юридический факт правонарушения в сочетании с императивной нормой закона может породить только один вид гражданско-правовой ответственности - деликтную или договорную.

В Заключении автор подводит итоги исследования, формирует основные выводы и предложения по совершенствованию законодательства, намечает определенные перспективы для дальнейшего изучения данной проблемы.

Основные положения диссертационного исследования освещены в следующих публикациях автора:

1. Милохова А.В. Разграничение ответственности за причиненный вред по
гражданскому и трудовому праву при защите прав граждан и юридических
лиц. // Судебная защита прав и законных интересов граждан и юридических
лиц: Доклады и сообщения II Всероссийской межвузовской научно-
практической конференции. Москва, 18 декабря 2001 г. Под ред. Ю.А. Тихо
мирова, Н.И. Архиповой, Н.И. Косяковой. М.: РГТУ, 2001.0,5 п.л.

2. Милохова А.В. Проблемы правового регулирования ответственности юри
дического лица или гражданина за вред, причиненный его работником. // Эко
номика России: теория и современность. Материалы II Чаяновских Чтений.
Москва, 27 марта 2002 г. Под ред. проф. Н.И. Архиповой. М: РГТУ, 2002. 0,4
п.л.

3. Милохова А.В. Правомерность исков по возмещению вреда, причиненного
в результате террористического акта. // Правовое обеспечение устойчивого
развития российского общества: Доклады и сообщения Ш Междунар. науч.-
практ. конф. Москва, 25 марта 2003 г. Под ред. Н.И. Архиповой, Ю.А. Тихо
мирова, Н.И. Косяковой.. М.: РГТУ, 2003.0,3 п.л.

4. Милохова А.В. Соотношение в юридической литературе понятий «граж
данско-правовая ответственность за вред» и «обязательство из причинения
вреда» // Гарантии прав физических и юридических лиц в Российской Феде
рации. К 10-летию Конституции Российской Федерации. Доклады и сообще
ния IV Международной научно-практической конференции. Москва, 13 ап
реля 2004 г. Под ред. Н.И. Архиповой, Ю.А. Тихомирова, Н.И. Косяковой.
М.:РГГУ, 2004.0,4п.л.

5. Милохова А.В. Вред как условие возникновения деликтной ответственности.
// Правовая реформа: проблемы, коллизии, тенденции развития: Доклады и со
общения IV Междунар. науч.-практ. конф. Москва, 18 мая 2004 г. Под ред. А.В.
Хорошилова, А.А. Романова, В.Н. Белоновского. М.: МЭСИ, 2004.0,3 пл.